Двойка чаш. Приворот из гримуара

XI Справедливость

— Конечно, где же мои манеры, — Кейн вежливо улыбается, встает чуть позади Эстер и кладет руку ей на плечо, мгновенно показывая новую расстановку сил в этой ситуации. — Миледи, это Серена Шварт, мой милый друг, одна из глав Гильдии Обсидиана. Серена, познакомьтесь с Эстер… — он вдруг запинается, осознавая, что ни разу не слышал ее полного имени, — целительницей из Флистана, самой талантливой светлой ведьмой из мне известных.

— Какая честь, — Серена подходит ближе и театрально три раза целует воздух у щек Эстер, застывшей в шоке, ожидавшей чего угодно, но не такой фамильярности. — Мы с вами будем лучшими подругами, не сомневайтесь.

— Разумеется, — скалится Эстер, призывая все свое самообладание, чтобы не устроить сцены.

А рыжеволосая уже упорхала обниматься с Ирви — Серена ущипнула парнишку за щеку, как обычно делают бабули с внуками, и взъерошила ему и без того непослушные волосы.

— А ты в какого красавца вырастаешь! — она обошла его по кругу, осматривая Ирви, как чудную зверушку. — Воистину, плодородны земли Исендора — каждого мужчину в этом замке как с картины в наш бренный мир забрали. Будет у меня сын, отдам вам на воспитание, чтобы из него человека сделали.

— Серена, — прошипел Кейн, предупреждая, что в эту тему разговор заводить не нужно; но та на него лишь взгляд кинула — неожиданно озлобленный, без капли былого флирта. — Веди себя прилично…

— Вам ли говорить о приличиях, граф Винтер, — девушка делает сильный упор на форме «вам», напоминая, что на «ты» она переходить не позволяла. — Вы отлично знаете, зачем я здесь. Не нужно строить из себя оскорбленную невинность, и прятаться за спиной своей новой светлой.

Пальцы Кейна на плече Эстер сжимаются, и та невольно дергается от неожиданной боли. Он потерял самообладание — но всего на секунду; тут же он отпускает целительницу и мягко говорит:

— Простите, миледи. Не сдержался. Вы в порядке?

Серена, увидев это, ухмыльнулась и одобрительно похлопала по плечу Ирви, который стоял, не смея вмешиваться в разговор старших некромантов. Она отходит на шаг назад, и ее взгляд становится холодным и расчетливым.

— Гильдия начинает играть по новым правилам, Кейн, и вы это отлично знаете, — теперь в ее голосе не было ни намека на шутку. — И мне кажется, что вы слишком поглощены своими... личными переживаниями, чтобы заметить перемену ветров.

Кейн, несмотря на все волнения, сохраняет внешнее спокойствие. Его взгляд пронзителен, и он направлен прямо на Серену.

— Тогда озвучьте, пожалуйста, ясно и прямо, — его слова отточены, как меч, — какие перемены в Гильдии вы считаете достаточно значимыми, чтобы явиться без предупреждения?

Эстер, стоя немного в стороне, наблюдает за этой дуэлью взглядов. В ее душу начинает прокрадываться подозрение, и это неприятное ощущение стягивает вокруг сердца петлю.

Серена выдерживает паузу, словно выстраивая свои мысли в ряды невидимых фигур на шахматной доске, прежде чем сделать решающий ход.

— Перемены, о которых я говорю, скажем так, принесут множество возможностей для темных, — ее голос низок и полон тайн. — И я здесь, чтобы убедиться, что вы не останетесь в стороне от этой игры.

— Ради Тьмы, леди Шварт!.. — раздраженно восклицает граф, и трет ладонью уставшие глаза. — Мне не до ваших загадок, и уж тем более, у меня нет времени делать вид, что я верю, что без меня в Гильдии не справятся. Вы прекрасно вели дела столько лет без моего участия, зачем прерывать эту чудесную традицию?

— Обсидиану нужен хотя бы один Винтер в совете, — чеканит Серена, поджимая пухлые губы, не скрывая своего презрения и разочарования в ответе старого друга. — И если вы продолжите играть в отшельника, то после Трибунала шансов у вас будет все меньше.

Ирви громко ахает, и прижимает ко рту ладонь; его испуганный взгляд мечется между всеми присутствующими, будто парень надеется, что ослышался.

— Под Трибунал? За что? — его голос аж свистит от подкатывающей паники.

Некромантка морщится, и на секунду запрокидывает голову назад, будто собираясь с последними силами. Шепчет себе под нос что-то, что Эстер расслышать точно не может, но очень уж похоже на «сборище идиотов, за что мне все это», и возвращается в свое обычное, отрепетированно-идеальное состояние. Стреляет глазками в Кейна, чуть опускает взгляд на ведьму — и хитро прищуривается, улыбаясь одним уголком рта. То ли вызов, то ли…

— Душа моя, — томно тянет Серена, обращаясь снова к графу, — не заставляйте меня объяснять вам очевидные вещи. Последняя подсказка: в прошлый раз, когда я вас навещала, Винтеров здесь было аж в два раза больше.

Она по душу Абрахама — ну конечно же; эта догадка приносит Эстер неожиданное облегчение. Братец даже после смерти все продолжает пакостить младшему, и непонятно, когда наконец остановится.

— Абрахама погубила его собственная глупость и тщеславие, — закатывает глаза Кейн. — Вам ли не знать, сколько раз у меня был шанс его прикончить, с его же подачи — но тут он постарался сам.

— Разумеется, — ее слова пропитаны ядовитым удовольствием, — но не в том ли вся суть наших жизней? Стремиться, упасть, стремиться вновь — в бесконечном танце амбиций и поражений. И вот ваш брат... Он стремился, о да, и упал, но кто сказал, что танец окончен?