Двойка чаш. Приворот из гримуара

XVIII Луна

— Покажись, — глухо приказал Кейн, готовый нападать и защищаться.

Он не знал, кто это может быть — казалось, уже не осталось людей, кто мог бы его снова предать, попытаться нарушить покой поместья. Тень в углу шевелилась неестественно, будто ее колыхало от сквозняка. Таинственный гость не ответил на призыв некроманта.

— Покажись, — повторил мужчина, приходя в ярость, — кто ты и зачем здесь?

Мгновение напряжение витало в воздухе, словно время остановилось, ожидая откровения. Тень сделала шаг вперед, выступая в свет, и Эстер ощутила тонкие иголки ужаса, вонзившиеся в каждую клетку ее тела.

Она видела его только в его собственных предсмертных воспоминаниях, не встречала в замке ни семейных, ни одиночных портретов; но сходство с Кейном было поразительно, те же аристократические черты лица, высокомерный взгляд, манера держаться.

Перед ними стоял Абрахам, старший брат Кейна. Точнее, то, что от его души осталось — призрак, дух, полтергейст. Он был почти похож на живого, телесного человека. Выбивалась только одна крохотная деталь — весь он был испещрен трещинами, как ваза, которую уронили дети во время игры и попытались склеить, чтобы мама не заметила. Из разрывов в мир проливалась чистая тьма, мрак посмертия, и из-за этого казалось, что обломки пытаются друг от друга отдалиться.

Абрахам медленно поднял глаза, и в их глубинах мерцали множество темных огней, словно угли, готовые сжечь все вокруг. Он не произнес ни слова, но его молчание было ответом само по себе. Брат Кейна не был здесь с миролюбивыми намерениями — вряд ли он вообще был на это способен. Во всех его чертах застыло разочарование, будто даже в посмертии ему не удавалось отдохнуть.

Кейн сделал шаг вперед, чуть загораживая собой Эстер. Открытой конфронтации пока не случилось, но рисковать он не собирался. Он не мог понять, почему его брат пробудился и вышел в мир призраком. Решил отомстить? Поделиться загробной мудростью? Просто испортить младшему жизнь?

— Зачем ты здесь?

— Меня призвали, — гулким, густым, странным тоном все же ответил призрак Абрахама. В его голосе свистел шальной кладбищенский ветер, кричали вороны, трещали, ломаясь, гробовые доски; ни за что бы эти звуки нельзя было принять за речь живого человека. — Твой ученик. Искал во мне союзника. Не додумался, что нельзя с собой на битву потащить призрака, у которого не осталось тела для привязки. Глуповат, — веско вынес вердикт он.

В груди тоскливо заныло. Эх, Ирви, Ирви… решил воспользоваться всеми инструментами ради своей грязной цели.

— Очень удивился, когда понял, что повелевать мной не может, а я тебя убивать отказался, — Абрахам сделал паузу, позволяя Кейну осознать.

Всю жизнь они провели в постоянных ссорах, склоках из-за способностей, внимания родителей, девушек. Абрахам, судя по рассказам, всегда был инициатором их семейных междоусобиц, и только после смерти осознал, что это было ошибкой.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кейн, его голос звучал осторожно, словно он боялся услышать правду.

— Я наблюдал за тобой, Кейн. Видел каждый твой шаг. Я видел, как ты становился все сильнее, все мудрее. Ты превзошел меня в магических способностях, и я не мог не гордиться тобой. Я ошибался, борясь с тобой, но только после смерти осознал свою ошибку, понял, что все эти годы я был глуп и эгоистичен.

Как это могло произойти? Все эти годы они вели себя как соперники, как враги, и вдруг Абрахам почувствовал, что глубоко внутри него таится гордость за своего младшего брата.

— И мне понадобится ваша помощь, чтобы вернуться обратно, — Абрахам устало вздохнул, и Эстер аж дернулась от неожиданности, насколько он в этот момент был похож на Кейна. — Земли, на которых стоит наше поместье, пронизаны мрачной магией. Я все только усугубил, но началось это раньше. Замок медленно становится чем-то большим, почти своим отдельным существом. Живым. Голодным. Злобным. И в его стенах обитает множество неприкаянных душ. В его глубинах скрывается сила, которая тянет их обратно в мир живых. И если мы не остановим это, замок погрузится во тьму, его влияние распространится на окружающие земли, все, кто захоронен на нашем кладбище, восстанут.

Кейн почувствовал, как озноб пробежал по его позвоночнику. Вот почему у Эстер не получалось снять проклятие с земель вокруг замка, но выходило в отдаленных — чем ближе к сердцу скверны, тем сильнее влияние… то, что у нее вышло тогда даже ритуальный круг разрушить, уже говорило о ее невероятных способностях.

Но все же магии одной Эстер не хватит.

— Похоже, миледи, придется нам все же объединить силы, — он улыбнулся девушке, стараясь ее подбодрить.

Сейчас ведьма была уже не против союза, она доверяла Кейну, знала, на что он ради нее способен, и не боялась быть обманутой; страшнее была сама перспектива прикоснуться к мраку. Переоценить собственное благочестие, и погрузиться в темные воды с головой.

Эстер выдержала взгляд Кейна, искры решимости мерцали в ее глазах. Она кивнула, соглашаясь с неизбежностью их альянса, и в ее сердце зародилось чувство, похожее на надежду — тонкую, хрупкую, что это и есть главный прорыв в ее работе здесь. Если они справятся сейчас, то пробудить природу ей будет до смешного просто.

— Тогда не будем медлить, — она посмотрела на Абрахама. — Как нужно составить ритуал?