Двойная игра

1

Глава 1: Вспышка на танцполе
Сочи встретил Гришу не по-хозяйски, но с распростёртыми объятиями. Он приехал сюда с одной лишь целью — доказать отцу, да и самому себе, что он не просто бездарный прожигатель жизни, а самостоятельный мужчина. Но в его случае "самостоятельность" пока что означала лишь полную и тотальную неготовность к суровым реалиям жизни без папиной кредитки.
Ещё утром, когда московское солнце только начинало лениво пробиваться сквозь тюль в его просторной спальне, Гриша слушал гневную тираду отца. Геннадий Петрович, всегда безупречно одетый и с вечной усталостью в глазах, в этот раз выглядел особенно непреклонно.
«Гриша, я устал. Устал смотреть, как ты просаживаешь мои деньги на всякую чепуху. Тебе двадцать пять. Пора бы уже хоть что-то из себя представлять! Или ты идёшь работать в компанию, под моё крыло, и учишься бизнесу, или…» – отец сделал многозначительную паузу, и Гриша уже знал, что последует. «Или ты лишаешься всего. Я не шучу, сын. Больше никаких денег. Вообще».
Гриша тогда только усмехнулся. «Да что ты, пап! Перестанешь меня баловать? Ну и отлично, я сам заработаю! Всегда хотел пожить как простой смертный». Эти слова вылетели из него с такой лёгкостью, с какой обычно вылетали купюры из его толстого бумажника. Он тогда ещё не знал, как дорого ему обойдётся это бахвальство.
Сборы были молниеносными. Пара футболок, шорты, паспорт и, конечно же, мобильник, который пока ещё был с ним заодно. Безрассудство и юношеский максимализм гнали его вперёд. «Сочи! Море! Свобода!» — крутилось в голове. Свобода, которая обернулась первым же вечером поиском самого дешевого хостела.
«Комнатушка» оказалась не просто маленькой, а крошечной. Стены, кажется, дышали историей десятков таких же авантюристов, как Гриша. Старый скрипучий диван, шаткий столик и одно-единственное окно, выходящее прямо на стену соседнего дома. Никаких тебе кондиционеров, только вентилятор, гоняющий горячий воздух по кругу. В первый вечер Гриша почувствовал укол паники: что он наделал? Как он, привыкший к пятизвездочным отелям и изысканным ресторанам, будет жить здесь? Но потом, когда он съел шаурму на набережной, глядя на закат, что-то щёлкнуло.
Может быть, это было головокружение от непривычной еды, может, свежий морской ветер, но в этот момент Гриша впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на свободу. Никто не давит, не требует, не ждёт. Только он, море и незнакомый город. И он решил: "Будь что будет. Прорвёмся".
Так начались его сочинские дни. Утром – пляж, где он валялся на дешёвом полотенце, слушая крики чаек и шум прибоя. В обед – столовая с домашней едой, которую он раньше и за еду-то не считал. А вечерами… Вечерами Сочи преображался. Огни на набережной, музыка из кафе, смех, разговоры. Гриша, конечно, скучал по привычным дорогим барам и ресторанам, но и здесь находил свою прелесть. Он знакомился с людьми, такими же отдыхающими, но куда более простыми, открытыми. С ними было легко, не нужно было поддерживать фасад. Он даже научился торговаться за сувениры и, к своему удивлению, получал от этого удовольствие.
Однажды вечером, поддавшись общей атмосфере праздника, он заглянул в ночной клуб "Морская звезда". Он не собирался никого искать, просто хотел послушать музыку и, может быть, выпить что-нибудь. Музыка гремела, заставляя стены вибрировать, а толпу – сливаться в единую, пульсирующую массу. Гриша стоял у бара, лениво потягивая дешёвый коктейль, который, к его удивлению, оказался вполне сносным. Его взгляд скользнул по танцполу. И замер.
Она.
Она была похожа на видение, на ожившую мечту из самых смелых фантазий. Длинные тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам, казалось, жили своей жизнью, отбивая ритм. Глаза, цвета расплавленного шоколада, блестели в свете стробоскопов, отражая каждую вспышку, каждый отблеск. А улыбка… Улыбка была такой яркой, такой искренней и заразительной, что Гриша почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло и перевернулось. Она танцевала, совершенно не обращая внимания на окружающих, в каждом её движении была такая свобода, такая грация и непринуждённость, что он оцепенел. Легкое летнее платье, кажется, было соткано из морского бриза и солнечных лучей, так оно облегало её стройную, точёную фигуру.
Сердце Гриши, привыкшее к размеренному ритму, вдруг сорвалось в галоп, заглушая грохот басов. Он никогда не верил в эти романтические бредни про любовь с первого взгляда. Считал это выдумками для наивных простаков. Но сейчас… Сейчас все его циничные убеждения рассыпались в прах. Это было не просто влечение, это было нечто большее, чем простое желание. Это было притяжение, словно невидимая сила тянула его к ней.
Не сговариваясь, ноги сами понесли его на танцпол. Он пробирался сквозь толпу, извиняясь и натыкаясь на людей, но не замечая ничего, кроме неё. Она танцевала спиной к нему, и каждый её взмах волосами, каждый поворот головы притягивал его сильнее. Когда он подошел достаточно близко, она внезапно обернулась, и их взгляды встретились.
В её глазах, больших и выразительных, мелькнула искорка удивления, потом лёгкая тень смущения, а затем – ответный интерес. И этот интерес был настолько очевиден, настолько открыт, что Гриша почувствовал, как по его венам разливается тепло.
— Привет, — сказал он, почти крича, чтобы перебить оглушительную музыку. Голос предательски дрогнул. — Не хочешь выпить что-нибудь? Отсюда не так много народу до бара.
Она улыбнулась. Эта улыбка была такой чистой и солнечной, что, казалось, весь клуб наполнился светом. Это был самый прекрасный звук, который он слышал за долгое время – не музыка, а именно её улыбка, отразившаяся на её лице.
— Можно, — ответила она. Её голос был низким, чуть хрипловатым, обволакивающим, как бархат, и невероятно притягательным. — Я Маша.
— Гриша, — ответил он, чувствуя, как глупая, но невероятно счастливая улыбка расплывается по его лицу. — Очень приятно, Маша.
Они танцевали до изнеможения, растворяясь в музыке и друг в друге. Смеялись над собственными нелепыми движениями, обменивались фразами, которые тонули в шуме дискотеки, но почему-то были абсолютно понятны. Каждое случайное касание рук, каждый взгляд вызывал волну мурашек по телу Гриши. Он чувствовал в ней ту лёгкость и беззаботность, которую сам так отчаянно искал в эти дни. Он видел в ней нечто большее, чем просто красивое лицо и прекрасное тело. Это была душа, которая, казалось, вибрировала в унисон с его собственной. К концу вечера, когда музыка стихла, и клуб начал пустеть, Гриша был абсолютно уверен: эта девушка – его судьба. В её глазах он видел нечто, что он так долго искал, нечто, что должно было заполнить ту пустоту, которую он так тщательно прятал под маской безразличия. Это было предчувствие чего-то невероятного, того, что должно было изменить его жизнь навсегда.