Двойная игра

6

Глава 6: Ледяной взгляд и оправдания
Слова Маши, "Я вас не знаю. Вы ошиблись", прозвучали для Гриши как оглушительный удар. Он стоял, оглушенный, не в силах поверить в происходящее. "Ошибся? Я?" — эта мысль билась в его голове, заглушая грохот музыки и голоса окружающих. — "Как я мог ошибиться, если каждую ночь в течение месяца я засыпал в её объятиях? Если я помню каждую родинку на её теле, каждый изгиб её губ, каждый шёпот?"
Её друзья, трое парней и трое девушек, с недоумением и настороженностью смотрели на Гришу. Парень, который до этого держал её за талию, высокий брюнет, теперь полностью заслонил собой Машу, его взгляд был жёстким и предупреждающим.
— Молодой человек, с вами всё в порядке? — произнёс он низким, угрожающим голосом. — Кажется, вы спутали девушку. Маша вас не знает. Уходите.
Гриша проигнорировал его. Его взгляд был прикован только к Маше, которая пряталась за спиной своего защитника, её плечи напряглись, а глаза метали испуганные взгляды. Страх. В её глазах был неподдельный страх. Но почему? Страх узнать его? Или страх, что он разрушит её нынешнюю, видимо, очень удобную жизнь? Эта мысль жгла его изнутри.
— Маша, прекрати эту комедию! — голос Гриши прозвучал хрипло, он сам себя не узнал. — Сочи! Наша комната с видом на море! Мы купались вместе, танцевали до утра! Ты спала в моих объятиях! Ты каждую ночь… ты каждую ночь была рядом со мной! Как ты можешь это отрицать?!
Её лицо стало мертвенно-бледным. Она резко покачала головой, словно пытаясь отогнать его слова, как назойливую муху.
— Я не знаю, о чём вы говорите! — её голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо. Она повернулась к парню, который её обнимал, и в её голосе появилась какая-то молящая интонация. — Дим, я правда не знаю его! Я никогда не была в Сочи! Я не понимаю, почему он это говорит!
Эта фраза, "никогда не была в Сочи", пронзила Гришу больнее любого удара. Это было не просто отрицание, это было полное стирание их совместного прошлого, будто его и не существовало. Все его воспоминания, все его чувства, вся его боль были обесценены одним махом. И эта оправдательная интонация перед каким-то Димой! Она вела себя так, будто его здесь нет! Будто он пустое место!
Это была последняя капля. Гриша почувствовал, как ярость, до этого тлевшая под пеплом отчаяния, вспыхнула с новой силой, обжигая всё внутри. Она притворяется, что не знает его, чтобы что? Чтобы сохранить свою нынешнюю, идеальную картинку жизни? Она была готова растоптать его чувства, чтобы не выглядеть плохо в глазах этого Димочки и его друзей?
— Что значит, ты не знаешь его?! — воскликнул брюнет, которого она назвала Димой. Он повернулся к Грише, его глаза сузились. — Ты вообще кто такой? И что за бред ты несёшь про Сочи?
— Я Гриша! — прорычал Гриша, делая шаг вперёд. Его кулаки сжимались. — Я её… я её парень! И она была со мной в Сочи целый месяц! А теперь она притворяется, что ничего не было!
Маша отчаянно замахала руками.
— Нет! Дим, он врёт! Я клянусь, я его не знаю! Пожалуйста, скажи ему уйти!
Эта мольба, обращённая к другому мужчине, была словно удар под дых. Гриша чувствовал себя униженным, растоптанным. Она не просто отрицала его. Она унижала его перед своими новыми друзьями, выставляя его сумасшедшим.
— Ты лжешь! — слова вырвались из Гриши помимо его воли. — Как ты можешь так врать? Ты же знаешь, что было! Мы были вместе! Ты сбежала, как воровка, а теперь смотришь на меня, как на незнакомца?!
Дим сделал ещё один шаг, его лицо исказилось от гнева.
— Слушай, парень, ты достал! Если ты сейчас же не свалишь, я тебе голову оторву! Маша ясно сказала, что тебя не знает!
Гриша рассмеялся, горько и истерически.
— Оторвёшь? Ты?! Да я тебя… — гнев захлестнул его. Он не помнил себя. Всё, что он пережил за этот год, вся боль, вся обида, всё унижение, выплеснулись наружу.
Не успел Дим среагировать, как Гриша нанёс ему удар. Резкий, сильный, прямо в челюсть. Звук удара был оглушительным даже сквозь музыку. Дима пошатнулся, схватившись за лицо.
В клубе начался хаос. Девушки завизжали. Парни из компании Димы бросились на Гришу. Он не чувствовал боли, только чистую, обжигающую ярость. Он отбивался, нанося удары направо и налево. Его били, он бил в ответ, его глаза искали Машу. Она стояла чуть в стороне, прижав руки ко рту, её лицо было искажено ужасом. Она смотрела на него, словно на дикого зверя.
"Неужели всё было ложью?" — эта мысль была единственной, что пульсировала в его сознании, пока он принимал и наносил удары. — "Неужели она обманывала меня, обманывает его, обманывает всех?!"
Внезапно его схватили крепкие руки, скручивая его сзади. Охранники клуба. Гриша пытался вырваться, но их было слишком много. Его потащили к выходу, игнорируя его крики и сопротивление.
— Маша! — он кричал, пытаясь дотянуться до неё. — Маша, ты должна мне объяснить! Ты не можешь так просто…
Его вышвырнули на улицу, как мешок с мусором. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Он упал на асфальт, ощущая боль в разбитом кулаке и рассечённой губе. Но физическая боль была ничто по сравнению с той, что рвала его изнутри.
Он поднял голову. Из дверей клуба вышла Маша с друзьями. Она посмотрела на него. В её глазах не было ни жалости, ни тепла. Только испуг, отвращение и непонимание. Она быстро отвернулась, и группа поспешила прочь, исчезая в ночной толпе.
Гриша остался один. На асфальте. С разбитым сердцем и разбитым лицом. И с одним-единственным, разрывающим на части вопросом: "Неужели всё было ложью?"