Двойная игра

11

Глава 11: Коварство ради одержимости
Горький привкус виски давно выветрился изо рта Гриши, но привкус предательства оставался. Он сидел в своём роскошном кабинете, где каждая деталь интерьера кричала о деньгах и статусе, но он чувствовал себя нищим. Перед ним лежало досье на Марию Игоревну Светлову — досье на ту, кого он любил и ненавидел одновременно. Он перелистывал страницы, и каждое слово, каждая фотография лишь подливали масла в огонь его ярости.
"Маша из Сочи" была воплощением его мечты: беззаботной, страстной, искренней. "Маша из Москвы" оказалась холодной, расчетливой лгуньей, которая прикрывалась больной бабушкой, пока развлекалась с ним, а потом просто исчезла, чтобы вернуться к своей идеальной жизни. Эта мысль жгла его изнутри. Он был одурачен. И самое страшное, что, несмотря на всю эту ложь, он все еще хотел ее. Не просто хотел, а был одержим ею.
«Она – идеальная актриса, — прошептал Гриша в пустоту кабинета. Его голос был хриплым. — Раз она так хорошо играла в Сочи, она сможет сыграть это и здесь. Для меня. Раз она считает себя такой умной, пусть почувствует себя марионеткой».
План начал кристаллизоваться в его сознании, зловещий и жестокий. Это была не просто месть. Это была попытка вернуть себе то, что, как он считал, принадлежало ему по праву. Вернуть ту Машу, которая была рядом с ним в Сочи, пусть даже это будет лишь искусно сыгранная роль.
Гриша взял свой телефон, набрал номер своего верного помощника, Игоря.
— Игорь, мне нужна информация. Самая полная и подробная информация о финансовом положении семьи Светловых. Мария Игоревна Светлова. Особое внимание удели её бабушке, Надежде Петровне Светловой. Мне нужно знать всё о её здоровье, о лечении, о расходах. Каждый рубль.
— Конечно, Григорий Геннадьевич, — послышался спокойный голос Игоря. Он был привычен к самым странным запросам своего босса. — Сделаем в кратчайшие сроки.
Гриша положил трубку. У него было предчувствие. В досье было упоминание о частых визитах Маши к бабушке, о ее заботе. Возможно, именно здесь и крылась его зацепка. Он вспомнил, как Маша в Сочи, сидя на пляже, рассказывала о своей бабушке, о том, как она любит её. Тогда он воспринимал это как милые, искренние разговоры. Теперь он видел в этом лишь часть продуманной легенды.
Через два дня Игорь прислал отчёт. Подробный. С цифрами, счетами, диагнозами. Бабушка Маши действительно была тяжело больна. Её состояние ухудшалось, и она нуждалась в дорогостоящем лечении, которое обычная российская пенсия не покрывала. Семья Маши, несмотря на её неплохой заработок, едва сводила концы с концами, пытаясь оплачивать лекарства и процедуры.
— Григорий Геннадьевич, там… ситуация непростая, — осторожно начал Игорь по телефону. — Бабушка в тяжёлом состоянии, требуется… очень дорогостоящая операция за границей. И последующая реабилитация. Счёт идёт на миллионы.
Гриша слушал, и на его лице появилась зловещая улыбка. Вот оно. То самое слабое место. То самое место, куда можно ударить, чтобы получить то, что он хочет. Он чувствовал смесь торжества и холодного расчёта.
«Она же такая "заботливая внучка", — подумал Гриша. — Так любит свою бабушку, что готова прикрываться ею, чтобы вести двойную жизнь. Значит, готова будет на всё, чтобы спасти её».
— Игорь, — сказал он, его голос был абсолютно спокойным, даже ледяным. — Приготовь все необходимые документы. Я готов оплатить лечение её бабушки. Полностью. Самые лучшие клиники, любые лекарства, реабилитация. Без ограничений.
Игорь явно замялся.
— Вы уверены, Григорий Геннадьевич? Это… очень большие деньги.
— Уверен. — Гриша усмехнулся. — Это моё личное дело. И у меня есть условие.
— Слушаю вас.
— Маша Светлова должна переехать ко мне. — Он сделал паузу, наслаждаясь тишиной на другом конце провода. — Она будет жить у меня. И выполнять… мои условия.
— Григорий Геннадьевич, я не совсем понимаю… — голос Игоря звучал растерянно. — Это… это какая-то сделка?
— Называй как хочешь, Игорь. — Гриша откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. — Это моя цена за лечение её бабушки. И за моё… восстановление. Она ведь такая хорошая актриса, не так ли? Значит, сможет притвориться, что она та Маша из Сочи. Она ведь очень любит свою бабушку, не так ли? Значит, пойдёт на всё, чтобы её спасти.
В его голосе звучала не просто горечь, а едкий сарказм, смешанный с ревностью и одержимостью. Он хотел, чтобы она почувствовала себя пойманной. Чтобы она осознала, что игра закончилась, и теперь он будет диктовать правила.
Он представил её лицо, когда она узнает о его предложении. Ужас, отчаяние, возможно, даже мольба. И это доставляло ему извращённое удовольствие.
«Ты обманула меня, Маша, — мысленно обратился он к ней. — Или, как тебя там на самом деле. Но теперь я буду играть. И ты будешь играть по моим правилам».