Двойная игра

12

Глава 12: Предложение, от которого нельзя отказаться
Маша провела бессонную ночь. Каждое слово того безумца, назвавшегося Гришей, эхом отдавалось в голове. "Сочи. Наша комната. Ты была в моих объятиях каждую ночь". Эти фразы жгли огнем, заставляя ее сомневаться в собственном рассудке. Она пыталась убедить себя, что это просто ошибка, что он перепутал ее с кем-то, но его отчаяние, его искренняя боль были настолько очевидны, что не вписывались в картину простого сумасшествия. В ее душе боролись страх и странная, нарастающая тревога.
Утро принесло не облегчение, а новый удар. Телефонный звонок от Димы.
— Маша, ты в порядке? — его голос был напряженным. — Что это вчера было? Я пробил этого типа. Гриша Миронов. Сын Геннадия Миронова, того самого. Ты представляешь, кто это? Что он от тебя хочет?
Маша почувствовала, как холодок пробежал по спине. Миронов. Крупный бизнесмен. Значит, этот "сумасшедший" был не просто бродягой, а очень влиятельным человеком. Это только усиливало ее смятение.
— Я не знаю, Дим. Я правда его не знаю. Он, кажется, помешался. Он все твердит про Сочи, про какую-то нашу любовь… Я же никогда там не была.
— Я верю тебе, Маш, — в голосе Димы звучало сомнение, что кольнуло Машу. Она чувствовала, что он не совсем ей верит, что тень сомнения уже закралась в его голову. — Но это очень странно. Может, обратиться в полицию? Он ведь может быть опасен.
— Не знаю… — Маша прикусила губу. Полиция? Это означало бы скандал, огласку. Ей меньше всего хотелось быть в центре такого внимания. — Давай пока подождем. Может, он успокоится.
Но Гриша не собирался успокаиваться. В тот же день, ближе к вечеру, когда Маша вернулась домой с работы, её встретила консьержка с подозрительно вежливой улыбкой.
— К вам тут… курьер. Срочная доставка, лично в руки.
Маша, ничего не подозревая, взяла конверт. На нём не было обратного адреса, только её имя, написанное крупным каллиграфическим почерком. Внутри оказался не просто документ, а целый пакет бумаг. Первое, что она увидела, был бланк одной из лучших зарубежных клиник и сумма с шестью нулями. Её сердце ёкнуло. Это была стоимость той самой операции, которая могла спасти жизнь её бабушке. Операции, о которой они только мечтали, но которая была им не по карману.
Рядом лежало подробное медицинское заключение бабушки, её полная история болезни, все диагнозы, анализы. Откуда?! У Маши перехватило дыхание. И рядом с этим — официальное письмо от юридического отдела компании "Миронов Групп", той самой, что принадлежала отцу Гриши.
Письмо было написано сухим, деловым языком. В нём говорилось, что Григорий Геннадьевич Миронов, выражая глубокое сочувствие к состоянию здоровья Надежды Петровны Светловой (бабушки Маши), готов полностью оплатить все расходы на её лечение, включая операцию, реабилитацию и перелёты. И тут же, без паузы, следовал следующий абзац:
"Единственным условием благотворительной помощи является немедленный переезд Марии Игоревны Светловой на время лечения Надежды Петровны Светловой в резиденцию господина Миронова по адресу… (далее следовал адрес роскошного особняка). В период пребывания Мария Игоревна обязуется выполнять все разумные требования господина Миронова, которые будут изложены в двустороннем соглашении. Данное соглашение будет подписано после подтверждения Вашего согласия на предложенные условия."
Маша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это был он. Этот сумасшедший. Он не просто следил за ней, он знал всё о её семье, о её бабушке, о её самом больном месте. Это было уже не просто преследование, это была шантаж.
Через час её телефон зазвонил. Незнакомый номер. Маша, уже зная, кто это, дрожащими руками ответила.
— Привет, Маша, — голос Гриши был спокойным, даже холодным, но в нём звучала какая-то зловещая нотка. — Получила моё послание?
— Что вам нужно?! — выкрикнула Маша, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Что это за безумие?! Откуда у вас информация о моей бабушке?!
— Я же говорил тебе, я выясню, что здесь происходит, — Гриша усмехнулся. В его голосе проскользнула та самая горечь и ревность, что Маша слышала вчера. — Мне прекрасно известно о состоянии твоей бабушки. И мне прекрасно известно, что ты не можешь оплатить её лечение.
— Это… это гнусно! Это шантаж! — Маша чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она была в отчаянии.
— Называй как хочешь. — В голосе Гриши звучала ледяная сталь. — Зато твоя бабушка получит лучшее лечение, Маша. Она будет жить. Твоя любимая бабушка, которой ты так заботливо прикрывалась, пока развлекалась со мной в Сочи.
Маша задохнулась.
— Что?! Я не прикрывалась! Я никогда не была в Сочи! И кто вы такой, чтобы обвинять меня в этом?!
— О, ты была, Маша. Или, как ты там себя называла? — его голос стал едким, пропитанным сарказмом. — Ты была со мной целый месяц. Ты была моей, и я был твой. А потом ты просто исчезла, как будто меня и не существовало. Ты прекрасно умеешь притворяться, Маша. Играть роль искренней, беззаботной девушки. И теперь, я думаю, ты сыграешь её снова. Для меня.
— О чем вы говорите?! Я не понимаю! — Маша схватилась за голову. — Вы какой-то сумасшедший! И я не собираюсь играть никакие роли!
— Ты сыграешь, — голос Гриши был абсолютно уверенным. — Ты ведь так любишь свою бабушку, не так ли? Что ж, твоя любовь будет стоить тебе переезда в мой дом. И я хочу, чтобы ты вела себя… как в Сочи. Я хочу, чтобы ты была той Машей, которую я знал. Той самой, которая смеялась, танцевала, которая была беззаботной и страстной. И, да, которая каждую ночь проводила в моих объятиях.
Последние слова были произнесены с такой горечью и жаждой обладания, что у Маши по коже пробежали мурашки. Это было не просто требование, это была одержимость. Он хотел вернуть свой фантом, свою иллюзию, и готов был на всё ради этого.
— Вы… вы не можете так со мной поступить! — прошептала Маша, её голос едва слышался.
— Могу. И поступлю, — холодно ответил Гриша. — У тебя есть выбор, Маша. Жизнь твоей бабушки. Или твоя "свобода", которая на самом деле ничего не стоит. Решай. У тебя есть сутки.
Гриша отключился, оставив Машу наедине со своим шоком и отчаянием. Она сидела, сжимая в руке телефон, глядя на папку с медицинскими документами бабушки. Её жизнь, её будущее, её репутация — всё это было поставлено на кон. Перед ней стоял немыслимый выбор. Либо позволить бабушке умереть, либо согласиться на условия этого безумца, который, очевидно, её с кем-то перепутал, но был готов оплатить жизнь любимого человека. И он хотел, чтобы она притворялась. Притворялась кем-то, кем она никогда не была. Его слова пропитаны были не только горечью, но и откровенной ревностью, а также унижением, которое он пережил.
Она понимала, что выхода нет.