Двойная игра

20

Глава 20: Взрыв ревности
Завтрак в паутине лжи продолжался. Гриша сидел, пытаясь переварить слова Маши. Она не просто играла, она требовала от него того же. Эта игра была сложнее, чем он предполагал. Он должен был перестать видеть в ней предательницу, если хотел, чтобы она играла роль его Маши. Его собственная боль, его ревность, его обида постоянно рвались наружу, мешая ему самому играть роль "Гриши из Сочи".
Внезапно тишину кухни разорвала трель. Телефон Маши завибрировал на столешнице. Её взгляд метнулся к экрану, и Гриша увидел, как её лицо, до этого такое контролируемое, слегка изменилось. Её губы едва заметно дрогнули, а глаза расширились на долю секунды, прежде чем она попыталась снова надеть маску.
На экране ярким светом высвечивалось имя: ДИМ.
Гриша почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Его взгляд мгновенно побелел. Воздух в кухне, казалось, сгустился, стал невыносимо тяжёлым. Эта картина — её телефон, имя Димы, её едва заметная реакция — мгновенно разрушила хрупкое перемирие, которое они только что пытались установить.
Вся ярость, которую он сдерживал, вся ревность, которая грызла его изнутри, вырвалась наружу, сметая все его попытки контролировать себя. Он вскочил из-за стола, стул с грохотом отлетел назад.
— Кто это?! — прорычал он, его голос был низким и угрожающим, словно рычание дикого зверя. Он указал на её телефон, который продолжал вибрировать. — Это он? Этот… этот ублюдок, с которым ты обнималась в клубе?!
Маша вздрогнула. Её маска мгновенно разбилась вдребезги. В её глазах появился неподдельный страх.
— Это… это мой друг, — прошептала она, пытаясь взять телефон.
Но Гриша был быстрее. Он рванул через стол, схватил телефон Маши, прежде чем она успела до него дотронуться. Его пальцы сжались на устройстве так сильно, что оно жалобно скрипнуло.
— Друг?! — он швырнул телефон на пол. Раздался громкий звонкий удар, экран покрылся трещинами. — Это тот, с кем ты мне изменяла?! Пока я сходил с ума, ища тебя?! Ты спала с ним, да?!
Его голос перешёл на крик, полный боли, ярости и отвращения. Его лицо исказилось, глаза горели безумным огнём. Он приближался к ней, нависая над ней, его тело напряглось, словно готовое к нападению.
— Я… я не понимаю, о чем вы говорите! — Маша отшатнулась, прижимаясь спиной к стене. Её голос дрожал. Она была по-настоящему испугана. — Я не изменяла вам! Я вас не знаю! Я никогда не была в Сочи! И Дима… он мой друг!
— Лжешь! — выкрикнул Гриша, его голос становился всё громче, эхом отражаясь от стен просторной кухни. — Ты всегда лжешь! И тогда лгала, и сейчас лжешь! Ты думаешь, я поверю твоей жалкой лжи?! Ты бросила меня ради него, да?! Ради его денег?! Ты такая же, как все! Меркантильная женщина!
Он был вне себя. Вся его боль, всё унижение, которое он пережил за этот год, хлынули наружу, направленные на неё. Он не видел перед собой Машу, он видел фантом, который ускользнул от него и теперь смеялся над ним в объятиях другого.
Маша закрыла глаза, пытаясь оградиться от его безумных слов, от его ярости. Она чувствовала, как её собственный мир рушится под натиском его обвинений. Она была невинна, но он не верил. Он видел в ней совсем другого человека. Человека, которого она не знала.
— Убирайся отсюда! — прокричал Гриша, жестом указывая на дверь. — Убирайся в свою комнату! И попробуй только ещё раз ответить на его звонок! Я тебе устрою такой ад, что этот день покажется раем!
Его грудь тяжело вздымалась. Он стоял, дрожа от ярости, а Маша, бледная как полотно, с широко распахнутыми от ужаса глазами, молча развернулась и пошла прочь из кухни, прочь от этого безумца, который в одно мгновение уничтожил даже ту тонкую нить, что они пытались выстроить.
Эта глава показывает, как ревность Гриши выходит из-под контроля, разрушая хрупкое равновесие и демонстрируя его одержимость. Что вы думаете?