Двойная игра

24

Глава 24: Неожиданная нить
Гриша сидел, обхватив голову руками, его тело дрожало. Вся его тщательно выстроенная картина мира, основанная на боли и предательстве, рухнула в одно мгновение. "У меня нет сестры. Я единственный ребёнок." Эти слова Маши, сказанные с такой неподдельной болью, пронзили его насквозь. Он был не просто обманут. Он совершил чудовищную ошибку, мучая невинного человека.
Маша смотрела на него. Вся её ярость, всё отвращение, которые она испытывала, медленно уступали место состраданию. Он выглядел таким потерянным, таким разбитым. Его лицо было бледным, в глазах читалось невыносимое раскаяние.
— Я… я не понимаю, — прошептала она, подходя ближе. — Если у меня нет сестры… тогда кто она?
Гриша поднял на неё взгляд, полный боли и растерянности.
— Я не знаю, Маша. Но я… я должен это выяснить. Я разрушил твою жизнь. Из-за своей… одержимости. Прости меня. Пожалуйста, прости.
Его голос дрожал, а глаза были полны слёз. Маша впервые видела его таким — без маски самодовольства, без агрессии. Он был просто человеком, который потерял себя в водовороте собственных эмоций.
— Я… я не знаю, Гриш, — ответила Маша, и её собственный голос дрогнул. — Это всё так… дико. Но… мне нужна моя жизнь. И моя бабушка.
— Твоя бабушка получит лучшее лечение, Маша, — Гриша быстро поднялся. В его глазах появилась решимость, но уже другого рода. — Немедленно. Я не возьму с тебя ни копейки. Это мой долг перед тобой. И перед ней.
Он подошел к ней, и на мгновение Маше показалось, что он хочет её обнять, но Гриша остановился. Вместо этого он схватил свой телефон, который лежал на столе.
— Игорь! — его голос был жёстким, но уже без прежней ярости. — Немедленно готовь частный самолёт. Для Надежды Петровны Светловой. Самые лучшие врачи, самая современная клиника за границей. И чтобы я видел все отчёты лично. Она вылетит сегодня же. И… да. Мне нужны все данные о её семье. Дальние родственники. Любая информация, которая могла бы привести к… к близняшке.
Маша слушала, как он отдаёт распоряжения, и чувствовала, как камень спадает с её души. Бабушка будет спасена. Это было главное.
— Гриш, — сказала она, когда он закончил говорить. — Мне нужно позвонить Диме. Он волнуется. И я хочу увидеть свою бабушку перед отъездом.
Гриша на мгновение замер. Его лицо исказилось. Ревность, которую он так отчаянно пытался подавить, снова подняла голову.
— Нет, — резко ответил он. В этом коротком слове слышалась вся его ревность и нежелание отпускать Машу даже на мгновение. — Диме ты звонить не будешь. Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала.
Маша удивлённо посмотрела на него.
— Но… он мой друг! Он волнуется!
— Я сказал нет, — повторил Гриша, его голос был твёрд. — Я не хочу, чтобы он вмешивался в нашу жизнь. А к бабушке мы поедем вместе.
Маша замолчала. Она понимала, что сейчас не время спорить. Главное — бабушка.
Через несколько часов они уже сидели в машине Гриши, направляясь в сторону больницы. Маша молчала, глядя в окно. Она чувствовала его напряжение, его ревность, которая, несмотря на его раскаяние, всё ещё жила в нём.
Добравшись до больницы, они вместе поднялись в палату к бабушке. Надежда Петровна была слаба, но её глаза загорелись, когда она увидела Машу.
— Машенька! — прошептала бабушка, протягивая к ней руки.
Маша обняла её, и слёзы навернулись на глаза.
— Бабушка, ты скоро поправишься. Тебя отправляют в лучшую клинику. Гриша… Гриша всё оплатит.
Надежда Петровна удивлённо посмотрела на Гришу. Он подошёл ближе.
— Надежда Петровна, я… я хочу извиниться, — голос Гриши был тихим и искренним. — Я наделал много глупостей. Но я обещаю, вы будете здоровы. Мы обо всём позаботимся.
Бабушка смущённо улыбнулась. Она чувствовала его искренность, хотя и не понимала до конца, что происходит.
Когда врачи начали готовить бабушку к транспортировке, Гриша отошёл в сторону, разговаривая по телефону с Игорем, обсуждая детали перелёта и госпитального обеспечения. Маша стояла рядом с бабушкой, держа её за руку.
Наконец, когда бабушку увезли, Маша и Гриша вышли из больницы. Ночной воздух был свежим. Гриша повернулся к Маше.
— Теперь, когда ты убедилась, что она в безопасности, — сказал он, его голос был мягким. — Может, мы поговорим? Расскажи мне всё. Что ты чувствуешь?
Маша посмотрела на него. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась боль. Та же самая боль, что и у неё. Она кивнула.
— Да. Поговорим.