Двойная игра фальшивой графини

Глава 3

В доме приятно пахло. Это первое, что я отметила, хотя нос мой порядком огрубел от постоянного нахождения в облаках табачного дыма и миазмов хронически сырой штукатурки. Кажется, недавно принесли хлеб или на кухне что-то пекли: сдобные запахи так и манили пройти дальше передней. Мажордом, убелённый сединами представительный мужчина, с поклоном принял шляпу и трость хозяина.

— Рад приветствовать гостью мистера Гримхолла, — начал он, но тут из боковой двери вышла ещё одна обитательница дома. Женщина средних лет в тёмном платье экономки. Круглое лицо уже покрылось морщинами, но приметная родинка возле носа никуда не делась.

Не может быть!

— Марта? — выдохнула я.

Она замерла. Уронила связку ключей, что держала в руках, те громко звякнули об пол. Мажордом нахмурился.

— Мисс Рора? — экономка прижала руки ко рту. — Неужто это вы?

И следующее мгновение мы уже бросились обниматься. Марта прижимала меня к себе, так же, как когда я была совсем ребёнком. Слёзы радости навернулись на глаза — день сегодня такой, что грех не расчувствоваться.

— Господи помилуй, — бормотала Марта, гладя меня по голове. — Как же вы выросли-то, мисс Рора, какая вы красавица теперь, ну вылитая мать! Я уж думала, никогда больше не увижу…

— Я тоже так думала, — сказала я ей в плечо.

Последний раз мы виделись лет десять назад. Отец рассчитал её — денег на жалованье прислуге давно уж не было. Некоторые согласились работать в долг, но постепенно их терпение лопалось, людей в доме становилось всё меньше и меньше. Марта оставалась дольше всех. Она до последнего не хотела уходить, но у самой было двое детей, которых она не могла оставить голодными из-за привязанности к чужой девочке. Пусть она и была со мной с самого рождения, но забрать с собой не могла. Поняв, что отец безнадёжен, она стала потихоньку учить меня: штопать, стряпать, записывать расходы, выбирать продукты в лавках. Всё то, что нужно знать девушке без средств на прислугу.

Когда она ушла, я прорыдала в подушку всю ночь. Считала, что она предала меня. А позже, став взрослой, устыдилась этого. Потому что эта женщина была одной из немногих, кто правда меня любил.

— Мистер Гримхолл разыскал меня через полгода или год, не вспомнить уже, — отстранившись, сказала Марта. Вытерла мои щёки ладонями, как делала раньше. — Дал работу и приютил, вечно благодарить буду… Как же тебе вам жилось в это время, мисс Рора? Ох, не надо так называть, наверное, вы уже большая совсем. Слышала, мистер Найтли совсем плох стал

— Да, в каком-то смысле так и есть. Отец умер, — сказала я, стараясь не выдавать, чего мне стоит говорить об этом вот так, со спокойным лицом. — Несколько лет назад.

Марта прижала руки к груди. Лицо её исказилось — она искренне любила отца. Вернее, того человека, которым он был когда-то, щедрого и доброго, с неприличной для знатного господина страстью разбирать механизмы.

— Отмучился, — прошептала она. — И вас помучил… Бедная вы бедная, мисс Рори, совсем одна на этом свете остались.

Мистер Гримхолл негромко кашлянул. Мы одновременно обернулись, смущённые самым похожим образом.

— Марта, проводи-ка мисс Аврору в гостиную, — сказал он, давая понять, что не сердится на затянувшуюся беседу у порога. — Пусть отдохнёт. А ты передай на кухню, чтобы подали чай.

Женщина засуетилась, увела меня по лестнице наверх. В уборной комнате я умыла лицо холодной водой из кувшина, поправила причёску, насколько это было возможно. Критическим взглядом оценила своё отражение в зеркале: бледное лицо, тёмные круги под глазами, дешёвое лиловое платье с заштопанным рукавом.

Что я здесь делаю? В этом доме, где всё так чисто и красиво, что дух захватывает? Выигранная сумма грела душу, но теперь я не знала, когда смогу играть снова. На какое-то время придётся залечь на дно — Барракуда испугался мистера Гримхолла, а не меня. И едва ли так легко даст мне уйти в иной раз. А люди его и за пределами порта водятся. Лучше придержать, не тратить всё сразу.

Эх, а так хотелось пожить шикарно. Я качнула пальцем хрустальный флакончик с грушей, но не стала прыскать. Не хватало ещё, чтобы все почуяли от меня чужой запах.

В гостиной уже ждали. Мистер Гримхолл сидел в кресле у камина, где весело потрескивали поленья, так много, что пришлось ставить экран от случайного уголька. На столике стоял сервиз — фарфоровые чашки, сливочник, блюдо печенья.

Марта суетилась, разливая чай. Подала мне чашку, которую я приняла обеими руками, наслаждаясь таким редким теплом. Хотелось растечься в этом кресле, впитаться в него и остаться тут навсегда.

— Спасибо, — сказала я. — А я и теперь завариваю по вашему рецепту, представляете?

— Ешьте, ешьте, — велела Марта, подвигая ближе печенье. — Совсем худенькая. Небось, не завтракаете совсем? Вы всегда худо по утрам кушали, вот ни кусочка говядины или почек не хотели, только печеньице и могли проглотить.

Я ответила улыбкой и отвела взгляд. Не хотела говорить, что завтракала последний раз два дня назад, потому что мой кошелёк с последними деньгами подрезал один шустрила в Бочарном углу.

Мистер Гримхолл наблюдал за нами молча. Когда Марта наконец ушла на кухню — передать пожелания к ужину, — он опёр голову на руку. Невольно бросилось в глаза, что на пальце не было обручального кольца.

Иногда я такая дура, что сама себе врезать готова.

— Я так сожалею, Рори, — сказал он тихо, — что оставил тебя без помощи. Должен был проследить, как ты поживаешь после смерти отца. Ты была слишком юна, чтобы жить одной.

— Мне было шестнадцать, — возразила я, не желая выглядеть жалко. — Не младенец. Иной раз и замуж в таких летах выходят, и своим домом живут. Чем я хуже?

— Ничем, — согласился он. — Но я ругаю себя, а не тебя. Это я подвёл своего лучшего друга и бросил на произвол судьбы его очень взрослую и самостоятельную, но всё же совсем неопытную, дочь. — Пауза. Он посмотрел в огонь, отчего глаза у него блеснули зелёным. — Хочу это исправить.