Двойная игра фальшивой графини

Глава 7

Меж тем, равнодушная к человеческим бедам собачка снова подбежала к нашему столу и крутилась под ногами зрителей. Она игриво затявкала на барона, надеясь на лакомство. Тот, сосредоточенный на мне, брезгливо отпихнул её ботинком. Та не унималась, должно быть, приняв это за игру. Она резвилась и прыгала, крошечными коготками царапая ткань брюк. Звонкий лай дёргал мои нервы, точно пальцы расстроенную струну.

Барон Кеммонт тоже испытывал крайнюю степень напряжения. Он уже опрокинул в себя бокал шипучего вина и взялся за второй, сверля взглядом то меня, то вход, постукивая ногой от нетерпения, от того, как же сильно его раздражает нерешительность противницы. Пока мой ум метался в тупике и пытался добыть воду из камня, руки его уже меленько подрагивали, а на краснеющей шее наливались жилы.

Думай, взмолилась я сама себе. Думай! Остановить игру? Вынудить барона уйти? Заставить нарушить правила? Нет, тогда его ставка достанется клубу, а не мне. Нужна победа. Разрушить его комбинацию или собрать свою, сильнее… Нет, королевский флэш тут не собрать. Значит, лишить его удачной руки. Будучи на виду у дюжины зевак, крупера, охраны и самого барона…

Отчаяние едва не перекрыло мне воздух.

У входа послышалась неясная возня — на лбу барона выступил пот.

И когда Звоночек в очередной раз решил, что будет замечательно поиграть с этим большим человеком, его терпение лопнуло. Взревев, как бешеный бык, барон Кеммонт пнул собачку со всей силы.

Та взвизгнула — высоко, жалобно. Отлетела, врезалась в ножку соседнего стола, жалобное поскуливание разнеслось по залу, всколыхнув осуждение. Мигом подскочила хозяйка, закричала на него, замахнулась перчаткой:

— Как вы смеете! Животное! Кем нужно быть, чтобы сотворить такое!

Все смотрели на него.

Это был мой шанс.

Как только дама раскрыла рот, я стиснула все карты в ладони, оставляя наверху двойку корон, «в ужасе» покачнулась на месте и под истошный собачий скулёж завалилась набок, падая на опустевший стул барона в притворном обмороке. Рука проскользила над его картами, прихватывая верхнюю и заменяя моей. Они немного сдвинулись, но исправить уже ничего было нельзя.

Одну бесконечную секунду я ждала, не завоет ли сирена проверки.

— Помогите же ей, дайте воды! — воскликнул кто-то рядом, заметив моё положение. — И мне тоже, самой сейчас дурно будет от этого всего…

— …бедное животное…

— …а нельзя ли собаку унести? От этих звуков всё желание находиться здесь пропадает.

— …не нужно пускать сюда, кого попало…

Кто-то из подхватил меня под локти, прямо в нос сунули флакон с нюхательными солями. Я закашлялась от едкой вони, вцепилась в край стола, изображая слабость.

Барон и не думал раскаиваться, он уже орал во всю лужёную глотку:

— Такой театр из-за псины устраивать?! Вы что, издеваетесь?! Дайте мне доиграть, пшли все прочь!

Лицо уже багровое, весь трясётся — жуткое зрелище.

Барон вытер лоб рукавом, сел на место и накинулся на меня:

— Ставьте! Немедленно! Или сбрасывайте, если боитесь! С такими нервами нужно сидеть дома и лечиться. Какая-то паршивая псина… — С крика он перешёл на бормотание, всё более неразборчивое.

Он потянулся к картам, чем заставил меня пережить несколько крайне неприятных мгновений. Сердце почти остановилось. Но даже под властью гнева барон не изменял себе: однажды заглянув в раздачу, он больше не обращался к ней до самого конца партии. Не то доверяя памяти, не то желая показаться опытным профессионалом.

Рука просто легла поверх.

И я понимала, что даже подмена не могла гарантировать, что под ней не скрывается выигрышная комбинация. Забрала шестёрку листов, почти наверняка уничтожив этим стрит.

Но у него может быть туз. И тогда старшая пара разобьёт мою.

— Ну! — гаркнул барон так, что бокалы вздрогнули.

— Я... я поддерживаю ставку.

Для всех вокруг это выглядело так, словно я растерялась, испугалась его натиска. Осуждение в стане зрителей усилилось. «Разве это не давление?» — спросил кто-то.

Крупер отреагировал мгновенно, пресекая возможные споры:

— Ставка принята и отмене не подлежит.

Кто-то из зрителей заворчал, но без излишнего рвения. В конце-то концов, чем больше проигрыш, тем интереснее на это смотреть.

— Ставки сделаны. Вскрывайте карты.

С торжествующим рыком барон Кеммонт выложил свою руку:

— Серебро! А! Выкусили? Учитесь, пока я жив, слюнтяи! Вот настоящий класс! — Он вскинул руки над головой и затряс ими. Лёгкий гул разочарования прошёлся по зрителям, кто-то уже отходил от стола.

Но другие предпочитали смотреть, а не слушать.

Крупер посмотрел на карты барона, затем на общие. Нахмурился. Проверил ещё раз.

— Господин Бронзовая маска, прошу не вводить в заблуждение заведомо ложными утверждениями. Ваши карты: двойка корон, четвёрка звёзд, семёрка листов, королева монет. Комбинация стрит-флэш не собрана. Старшая карта — туз монет из общей раздачи.

— Подождите… Что это вы такое несёте? — растерялся барон Кеммонт. Он подхватил карты, осмотрел их со всех сторон, чуть ли не обнюхал. — У меня же была… Или… Я был уверен, что…

Он схватился за виски, глаза остекленели. Нижняя губа его отвисла самым жалким образом. Если бы Звоночек мог видеть его теперь, то почувствовал бы себя отмщённым, но пёсика уже унесли.

— Мисс Чёрная маска, вскрывайте карты.

И хотя всё уже было решено, трепет всё равно сопровождал каждую карту.

Последней я выложила шестёрку, осторожно, словно аккуратность могла спасти от действия артефакта. Но он не завыл. Вделанный в столешницу камень в металлических обручах даже не пискнул. Его полностью устраивало, что по столу перемещались карты только из одной колоды.

— Пара, — объявил крупер, изучив карты. — Десятка листов, десятка монет. Пара превосходит старшую карту. Мисс Чёрная маска победила, поздравляю с выигрышем.

Зрители не были милосердны к барону. Кто-то из молодых шалопаев свистнул сквозь пальцы, точно кучер — да так громко, что пробудил Джеррика.