Двойная игра фальшивой графини

Глава 8

Стук колёс по брусчатке убаюкивал, голова сама собой клонилась набок, пока я сидела в углу экипажа и пыталась не заснуть окончательно. Веки наливались свинцом.

Должно быть, я задремала на несколько минут, потому что очнулась от резкого толчка.

Экипаж остановился.

Сон как рукой сняло. Ещё не зная, что происходит, я уже напряглась.

— Что там?

Мистер Гримхолл постучал тростью по задней стенке, требуя ответа. Но кучер крикнул откуда-то спереди, он явно покинул место:

— Господин, тут навалено на дороге, не проехать. В объезд надо, срежем через…

Голос оборвался. Послышался неясный шум, потом стук. Конь взволнованно заржал, экипаж сильно дёрнулся. Кучер вскрикнул и забранился. Стук стал отчётливее и чаще, шум распадался на отдельные возгласы, кто-то засвистел.

— Не высовывайся, — резко сказал мистер Гримхолл. Он напряг плечи и крепко сжимал трость за тонкий конец.

Будто готовился к драке.

Я вжалась в сидение, краем глаза замечая движение за окном. В следующий миг стекло брызнуло осколками! Булыжник ударился о дверь и прокатился по полу.

— Вниз! — сильная рука схватила меня за плечо, пригнула к сиденью. — Не двигайся!

Второй камень вдребезги разнёс моё окно.

Мистер Гримхолл накрыл меня собой — навалился сверху, прижал к сиденью. Тяжесть его тела, запах одеколона. Осколки посыпались на его спину — я слышала, как они скатываются с пиджака.

Ещё один камень влетел в салон, грохнулся о противоположную стенку. Экипаж раскачивали из стороны в сторону, толпа орала, и казалось, что сейчас его просто перевернут.

Я лежала под мистером Гримхоллом, лицом в сиденье, и слышала два дыхания. Своё — частое, судорожное — и мужское, у самого уха. Ровное. Его самообладание поражало: не дрожал, не дёргался. Просто прикрывал меня, будто живой щит.

Кто-то дважды свистнул, по-уличному: всем известный сигнал бежать. Крики сменились топотом, что быстро удалялся.

Сбежали, как крысы.

Мистер Гримхолл не двигался ещё несколько секунд, которые я, буду честна, хотела бы продлить. Потом медленно поднялся, осмотрел меня:

— Ты цела?

— Вроде бы… — Не думаю, что я бы и перелом сейчас заметила.

Попыталась сесть — и только тут увидела его лицо.

По щеке текла кровь.

Тёмная струйка, от виска до скулы. Порез тянулся косой чертой, должно быть, полоснуло осколком.

— Вы ранены! — Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку, удержал.

— Пустяк, не пачкай руки. Главное, что ты в порядке.

Снаружи заохал кучер. Заглянул в окно, держась за голову:

— Мистер Гримхолл, вы живы? Барышню не тронули? Эти негодяи, чтоб их…

— Разглядел их?

— Да куда там… Подготовились, рожи тряпками замотали, чтоб не распознать было. Да оно и так трудновато было бы, скажу я вам. Оборванцы какие-то, в саже, да лохмотьях, чай не герцоги какие, чтоб по портрету искать. Так что, не задели вас? Мне как в голову прилетело, так я с ног и брыкнулся… Но вроде бы ничего, в глазах не двоится. Что, бежать мне за констеблем?

Мистер Гримхолл отмахнулся:

— Не нужно, едем домой. Ты править-то можешь?

— А как не смочь, — закряхтел кучер и побрёл на место. — Обижаете.

Экипаж тронулся, задние колёса захрустели по стеклу. Мистер Гримхолл достал из кармана платок, приложил к лицу. Кровь сразу же пропитала белую ткань, расползлась пятном. Он не поморщился, а вот мне стало неприятно, словно порез этот был на моей собственной щеке.

— Это не случайность, — сказала я, пытаясь изгнать страх и стыдясь его. Хотя мне и случалось видеть драки, даже стычки на ножах, но ни разу ещё опасность не угрожала мне самой так прямо. Теперь, когда всё миновало, было легко ругать себя за трусость. — Дорогу перегородили, чтобы поймать нас здесь. Я знаю, что это не район Барракуды, но…

— Это не он, — коротко ответил мистер Гримхолл и сдвинул брови. — Но я догадываюсь, кто решил загребать жар чужими руками.

***

Дом не спал, несмотря на поздний час, в людской горел свет: ждали хозяина. Дверь открыл Пош, младший из лакеев. При виде нас и побитого экипажа глаза у него стали круглыми, как монетки.

Тотчас же поднялась суета. Все наперебой рвались сбегать за врачом или к аптекарю, грели воду, Марта вцепилась в меня, словно хотела лично заменить лечебную пиявку.

— Единственное лекарство, в котором я нуждаюсь, это тишина, — поморщился мистер Гримхолл. — И попрошу всех здесь присутствующих держать произошедшее в тайне.

— Да как же так, — заохала Марта, — страх-то какой! Чтобы в хорошем районе какие-то бандиты на господ нападали, это ж последние времена настали! Пойдёмте, мисс Рора, душенька, у вас камин так хорошо растопили, я проверила с вечера, сейчас ещё грелки в ноги положим… Спать будете, как младенчик. Счастье-то какое, что с вами ничего не случилось, аж кровь в жилах стынет, как подумаю, что бы могло выйти, тьфу-тьфу-тьфу. А ведь было время, когда вся эта погань сидела в Бруксе и носа высунуть не смела!

Мне с трудом удалось высвободиться:

— Позже, хорошо? И не волнуйтесь так, всё ведь окончилось хорошо. На мне ни царапинки, спасибо мистеру Гримхоллу. Сейчас мне нужно поговорить с ним, но скоро пойду к себе, обещаю.

Я поднялась на второй этаж, по следам хозяина дома. Он нашёлся в конце этажа, у комнаты, где иногда ночевал секретарь, если случалось заработаться допоздна. Сам секретарь стоял в дверях, растрёпанный и босой, с растерянным видом. В руках у него были те документы, что я выиграла сегодня.

— …сделать это немедленно, — говорил мистер Гримхолл. — Плевать на время. Одевайся и езжай сейчас же.

Он был так резок, даже груб, что я невольно остановилась. Ни разу не слышала, чтобы он таким тоном говорил с кем-то. Даже с уличными попрошайками мистер Гримхолл был неизменно учтив, не опускаясь до всех тех мерзких словечек, которыми их обычно осыпают.

Договорив и даже не слушая, будет ли ответ, он повернулся уйти — и заметил меня. Лицо тут же изменилось, даже взгляд потерял колючесть. Перемена столь же разительная, сколь и приятная: я сразу почувствовала себя кем-то особенным в его глазах.