Двойная игра фальшивой графини

Глава 15 (часть 1)

Уж если к чему меня жизнь и не готовила — так это к тому, чтобы сидеть без дела. Каждый день приходилось искать, узнавать, с кем-то встречаться, вынюхивать и высматривать. А теперь я на несколько дней оказалась в непривычном и парадоксальном положении: делать ничего не нужно и на руках полно денег.

Ужасное ощущение — но мне всё равно никто не поверит.

К счастью, простой длился недолго.

Марта застегнула последний крючок на моей накидке и отступила, критически оценивая результат.

— Вам бы шляпку с перьями, мисс Рора, — сказала она. — К этому платью очень бы шло.

— Думаю, люди как-нибудь переживут отсутствие перьев на обычной прогулке. Я же не иду их впечатлять, верно?

— Ну и что? — Она нахмурилась и смахнула невидимую пылинку с плеча. — Никогда не знаешь, кого встретишь. А перья сейчас в моде, все дамы носят.

Я бросила последний взгляд на отражение. Клетчатое платье спокойных тонов, простая шляпка. Со стороны и не скажешь, что стоило это куда дороже иных пышных нарядов. Нужен намётанный глаз и привычка, чтобы оценить этот тихий шик.

«Не нуждается ни в средствах, ни в излишнем внимании», — сообщал мой облик тем, в чьё общество я старательно пыталась влиться же несколько дней. Он должен был усыпить их бдительность с лёгкостью колыбельной.

— Давайте пожалеем бедных птичек, — сказала я и направилась к двери. — Если задержусь, не волнуйтесь.

— Да куда вы денетесь, — проворчала Марта мне вслед. — Всё по тому же парку кругами ходите.

Я усмехнулась: она была права. Но что поделать — работа есть работа.

Променад был полон народу. Дамы прогуливались под руку с кавалерами, останавливались у клумб, перешёптывались под совершенно ненужными, но красивыми зонтиками. Кто-то красовался, кто-то искал выгодную партию. Многие просто убивали время между завтраком и обедом.

Но все — ручаюсь, — ловили сплетни и намёки на скандальные новости так же ловко, как чайки ловят подброшенную рыбёшку.

Я шла по центральной аллее, уже чувствуя, что сжилась с этим местом. Кивала знакомым лицам с бала Лестерлендов, перекинулась парой слов. В целом, в этом и состояла моя задача: просто быть здесь. Мистер Гримхолл и слова не скажет, если я ограничусь этим.

Но мне хотелось извлечь больше пользы из этих хождений.

Возле алхимического фонтана был повод остановиться. Я сделала вид, что любуюсь переливами воды, похожей на расплавленное серебро, попутно обозревая публику.

Чтобы стать живой, скелету Амелии Дальмонт нужно обрасти мясом: знакомствами, связями и друзьями. Не просто свидетелями существования, теми, кто за неё поручится. Если Вессегард останется моей единственной ниточкой связи с обществом, это будет выглядеть странно — и в первую очередь для него.

У парного фонтана, с жидким золотом, собралась компания молодых дам. Они чуть выделялись на фоне всеобщего спокойствия и негромких бесед. Понаблюдав, я осознала, что оживление исходило от одной-единственной особы, а остальные его лишь поддерживали, стеснительно хихикая и отпуская комментарии.

Очень миниатюрная, с копной мелких чёрных кудряшек, высоко взбитых под шляпку… с перьями, разумеется. Несмотря на чёрно-белое траурное одеяние вдовы, она источала жизнерадостность и смеялась громче приличного.

Через полчаса я приметила её снова — теперь на скамейке под липами, рядом с пожилой дамой в чепце. Та слушала её с тем же вниманием, что и прежняя компания, но разговор вёлся на пониженных тонах.

Один круг по парку — и вот эта особа уже кокетничает с каким-то офицером, чей красный мундир так и горит под осенним солнцем. Ну прямо сорока и гроздь рябины.

Интересно, она вообще когда-нибудь молчит?

За это время я приметила парочку унылых девиц, которые даже гуляли с томиками стихов в руках. Неплохой вариант для дружбы: едва ли им её часто предлагают, в скандалах точно не замечены, никакой угрозы никому не представляют. Я уже напрягала зрение, чтобы рассмотреть название хотя бы на одной обложке и завести по этому случаю беседу, когда на соседней аллее вдруг поднялся шум.

Заметила не только я: люди потихоньку перетекали туда, изо всех сил делая вид, что в ту сторону и лежал их путь изначально.

Любопытство — порок заразный.

Я свернула с дорожки, протиснулась между двумя почтенными матронами в чепцах. Одна из них что-то недовольно пробурчала мне вслед, но я не стала отвечать, слишком занятая тем, что прокладывала себе дорогу к зрелищу.

По аллее шёл мужчина.

Высокий, с небольшим брюшком, в одеяниях цвета молока. На голове его красовался тюрбан с длинным — разумеется, — пером. Я ещё никогда не видела настолько смуглой кожи, почти коричневого оттенка. Тёмные влажные глаза смотрели сквозь толпу, уделяя ей не больше внимания, чем какой-нибудь мухе.

Позади него шли двое слуг и несли край длинного плаща — тоже иностранцы. Рядом семенил сухопарый человечек в цилиндре, попутно объясняя что-то.

— Кто этот господин? — шёпотом спросила дама справа.

— Радж, — опередила меня другая, чуть поодаль, — из Вайландрии. Говорят, приехал по торговым делам.

— А я слышала, что ищет невесту, — встрял кто-то третий.

— Боже, какой красавец!

— Только посмотрите, какие усы! Невероятные.

Усы действительно впечатляли — длинные, тёмные, подкрученные так, что торчали в разные стороны дугами. Но красавец?.. Хотя держался он так, будто сам считал себя богом.

— А я разочарована!

Рядом со мной встала та самая болтливая сорока с кудряшками. Лицо у неё оказалось крошечным и остроносым, а глаза огромными, так что я не смогла определить возраст даже примерно. Такие и в сорок кажутся юными девчонками, разве что чуть уставшими.

— Все так его ждали, что я напридумывала себе невесть что, — продолжила она, обращаясь именно ко мне, будто мы были знакомы много лет. — А он нисколько не симпатичен. И с таким выражением лица, словно морская болезнь не оставила его даже на берегу.