Двойная сплошная

Глава 43.

Я всегда считала, что быть собой и чувствовать себя при этом спокойно, я могу только в одиночестве. Где-нибудь вдали от дома, в комнате с задернутыми шторами в кромешной  темноте. Тишина в таком случае была для меня лучшей музыкой, а тьма лучшим собеседником. В остальных случаях я не могла ощутить ни единой капли гармонии, все время находясь в напряжении.

Прямо перед моими глазами расстилалось усыпанное яркими звездами небо, какое бывает только после проливного дождя.

Рома все-таки вытащил меня на крышу и заставил подойти к самому краю, не слыша моих доводов о том, что я вообще-то боюсь высоты и мне не хочется, потеряв остатки равновесия, рухнуть вниз. Он просто взял все в свои руки – в который уже раз за это время – и подвел меня ближе к карнизу, говоря, чтобы я смотрела только на него. И я смотрела. Это было совсем не сложно. Сложнее было потом перевести взгляд  с лица Ромы на город, расстилающийся под ногами. Вид был не таким красивым, как в центре города, но тоже имел свой определенный шарм с мигающими уличными фонарями, далекими огнями торговых центров, коих было в избытке во всех районах города, и фарами проносящихся под нами машин. В темноте надвинувшейся на город ночи, все это не выглядело таким уж пугающим. Скорее завораживающим и совсем немного волшебным.

Сейчас я больше не ощущала под собой высоты. Я лежала на мягком пледе, завернутая в толстовку Ромы, которую он благоразумно взял с собой из дома, а рядом со своей рукой чувствовала его теплую кисть. Он, как и я, молча смотрел перед собой. Его вообще будто подменили в тот момент, когда мы оба вышли на крышу, которая оказалась в открытом доступе. Парень не говорил ни слова. А если и делал это, то только шепотом, будто считал, что произнеси он что-то чуть громче, где-то проснется ребенок или он помешает какой-нибудь влюбленной парочке признаваться в нежных чувствах.

Это был первый случай на моей памяти, когда я ощущала себя настолько спокойно рядом с кем-то. И более того, я знала, что даже разрушь он эту приятную тишину, спокойствие останется на месте и ничего меня не сможет потревожить. И я отвечу. Искренне на любой заданный им вопрос. Просто потому что знаю, что могу это сделать. Могу рассказать все и знать, что меня не осудят.

- Когда я был маленьким, - негромко произнес Рома. Я тут же повернула голову влево, переводя взгляд на его точеный профиль, слабо освещаемый лунным светом. – Хотел быть астрономом, – он тепло улыбнулся, не отводя глаз от звездного неба. – У меня было много книжек про небесные тела и их расположение. Моей мечтой был телескоп, который стоил уйму денег, которых у нас не было.

Я в детстве хотела стать продавщицей в супермаркете, чтобы есть вкусности с прилавка. А моим самым заветным желанием была машинка на пульте управления. Но озвучивать этого я, конечно же, не стала, чтобы не портить такой уютный момент.

- Ты накопил на дорогую машину, - вместо этого так же тихо произнесла я.

- Я перестал мечтать, - с грустной улыбкой ответил он.

Я вновь перевела взгляд на небо, пытаясь представить то, как маленький темноволосый мальчик с самыми космическими на свете глазами смотрит на него и считает звезды.

- Почему? – задала я вопрос.

- Слишком рано понял, что реальная жизнь не похожа на мечту, - сказал он, шумно втягивая в себя воздух.

Сейчас он был влажным и, как принято считать, имел запах озона. Это был самый нелюбимый мною запах.

- Вон там, смотри, - палец Аморского указал куда-то в неопределенном направлении, - созвездие Дракона. Его многие знают.

Я проследила за его рукой, но ничего особенного там не увидела. Все то же скопление безликих звезд вдалеке.

Знают многие, но только не я. Я хоть и всегда была отличницей, к астрономии и всем точным наукам дышала ровно, не интересуясь ничем за рамками предложенной программы.

- Его видно практически в любой точке нашей страны круглый год.

Как бы ни пыталась, понять то, что хотел показать мне Рома, я не могла, а потому только кивала головой и делала вид, что все, что он рассказывает про Малую и Большую Медведиц и самую яркую звезду под названием Этамин, мне хорошо известно.

- Ты ничего об этом не знаешь, правда? – спросил он меня, когда закончил свой рассказ.

Он повернул голову в мою сторону, и я сделала то же, столкнувшись с ним взглядами.

- Не знаю, - прошептала я.

Лунный свет все так же очерчивал контур его скул, так что мне тут же захотелось прикоснуться к ним и легонько провести по ним пальцами, очерчивая эту самую освещенную дорожку. Но я не решалась сделать это. Мне отчего-то вдруг показалось, что я не имею на это права. Поэтому за меня это сделал он – протянул руку к моему лицу и коснулся его одними кончиками пальцев, оставляя горячую дорожку вдоль скулы до уголка губ.

- При таком освещении ты еще красивее, - прошептал он, убирая свою ладонь. Мне сразу же захотелось схватить ее и вернуть обратно. Он слишком быстро прекращал делать то, что мне нравилось. – Если хочешь, я покажу тебе Дракона так, что ты тоже его увидишь.

Я продолжала завороженно смотреть на лицо Ромы, в то время как он лег чуть ближе ко мне и мягко взял мою кисть в свою ладонь.

- Вот там, - он поднял вверх наши руки, выставляя вверх мой указательный палец, - смотри прямо курсу, - я постаралась провести четкую линию вдоль своей конечности и вглядеться в усыпанный звездами небосвод. – Там Большая Медведица, – он очертил моим пальцем ковш Большой Медведицы. – Вот здесь, - палец перешел немного в сторону, - Малая Медведица. А это, - он провел линию между двумя самыми известными созвездиями, - это и есть Дракон.  С головой, похожей на трапецию.

Так вот значит, как выглядят драконы по мнению астрономов. У меня тоже имелся один. Только у него вовсе не трапециевидная голова, а его отличительная черта – очень скверный характер. И порой его ментальное присутствие в моей голове заставляло меня сомневаться в своей адекватности и психической уравновешенности.