Двойная тайна от мужа сестры

Глава 9

Олег храпел всю ночь. Даже из смежной комнаты был слышен этот медвежий рык. Благо сыновья рядом спали крепко. Но просыпаюсь я злая и невыспавшаяся. Вынужденно. Совсем забыла, что главное правило отцовского дома – обязательный совместный завтрак. Умываюсь, смотрю с неприязнью на мужа и открываю окно в его комнате – проветрить помещение от алкогольной вони. Затем тормошу его. Тот только отмахивается, кривя свое помятое лицо.

– Олег, имей уважение, в конце концов, мы в гостях, – не выдерживаю и зло выговариваю сонному и недовольно смотрящему на меня мужу, который и не думает подниматься, – нас уже несколько раз мама сама звала на завтрак, мальчики собрались, ждем только тебя. Быстрее давай!

Заспанный и опухший с похмелья муж едва поднимает голову от подушки. Он не привык рано вставать, я даже не помню, завтракали ли мы когда-либо вместе. Если есть возможность, то до обеда дрыхнуть может. Особенно после очередной попойки. Каждый раз задаюсь вопросом, зачем вожусь с ним и трачу свое время? Итог всегда один – всё сделает по-своему. Вот и сейчас снова нарушил обещание… Просила же не пить! Алкаш конченый!

– Идите без меня, – со стоном хватается за голову, с непризнью морщится, что драконит меня еще сильнее. – У твоей мамы что, мотор вместо сердца? Полночи у отца провела в больнице, а теперь завтракает как ни в чем не бывало. Так обязательно изображать благопристойную семью? Да вы же готовы глотки друг другу перегрызть...

Поджимаю губы. На себя бы посмотрел, а лучше для начала – в зеркало. «Нужен развод, –  думаю в этот момент, но набатом в голове звучит: – Снова бежишь от трудностей, Ева? Не надоело? Посмотри только, к чему привел тебя предыдущий побег? Разве о такой жизни мечтала?»

– Не преувеличивай! – толкаю его сильнее, вымещая недовольство. – Не для себя стараюсь, для детей. Хочу, чтобы знали своих бабушку и дедушку. И если ты мне всё испортишь, за близнецов тебя не прощу! Вставай давай!

Может, нужно быть мягче и как-то избавить его от пагубной привычки? Будь я хорошей и верной женой, может, поддерживала бы его, давала больше тепла… Но я не хорошая и, как оказалось, не верная… Но тут последующие слова Олега полностью перечеркивают стыд, доселе живший в моем сердце.

– Да уж, ну и родственнички! Врагу не пожелаешь! Дедушка одной ногой в могиле, а бабушка на дух не переносит звание бабушки! Вот увидишь, когда к ней гости придут, она детей в шкаф спрячет, лишь бы никто не узнал ее настоящий возраст. Вот я не поленюсь и погуглю, какой твоя маман возраст указывает в интернете. Уверен, у нее где-то припрятан альфонс-любовник, – муж продолжает изгаляться над моей семьей, а я сжимаю кулаки от злости и смотрю на этого клоуна, в сотый раз кляня себя за то, что с ним связалась. – А твоя сестра тебя явно ненавидит, у нее это на лице написано.

Молча смотрю на него, опасаясь, что он заденет сейчас и тему Давида, и я проколюсь. Дернусь или покажу, что неравнодушна. Прикусываю губу, молясь, чтобы он заткнулся, наконец, и поднял свою тощую пятую точку.

Половину слов пропускаю мимо ушей, невроз от того, что мы вот-вот опоздаем, настолько меня захватывает, что ни о чем другом и мыслить не могу. Словно я та маленькая девочка, которая так боялась наказания. Но слова Олега насчет сестры заставляют меня покраснеть. Страх – вот что поселяется в моей душе, и он усиливается с каждой минутой, проведенной в этом доме. Сестра никогда не должна узнать мою тайну...

– Нет, – даже сама слышу, каким враньем отдает голос, даже дрожит. – Она просто... сложная... Характер такой... Капризный…

Ухожу, не договорив, боясь, что он заметит ту бурю эмоций из страха и стыда на моем лице. Да и появление детей уже не располагает к ссоре. Озорные мордашки заглядывают в дверной проем, и мне приходится утащить детей из пропахшей алкогольными парами спальни, чтобы они не увидели неприглядную действительность.

«И долго будешь прятать отца-алкаша от детей?!» – буравит мозг голос разума, а я упрямо кривлю лицо в радостной улыбке, маска доброй милой мамы с него не сходит. Иначе никак, дети должны видеть только хорошее.

– А деда в больнице? – Гектор заглядывает мне в глаза, мягко сжимая ладошку.

– Не переживай, милый, он скоро поправится, – успокаиваю ребенка, глажу по голове, и он счастливо улыбается. Мой старший сын такой добрый и сострадательный. Но не испортит ли это качество его будущее так же, как и в свое время мое?

– Мам, мам, ну быстрее! – подгоняет нас резвый Том, начиная прыгать по ступеням и норовя залезть на перила. Вот непоседа!

На площадке между лестницами оба сына задерживают дыхание.

– Рыцарь!

– Настоящий!

– А там внутри человек? – с опаской смотрят на меня, и я уже собираюсь позволить им потрогать латы и открыть забра́ло шлема, как слышу звонкий голос матери, торопящий нас спускаться.

– Не капризничайте, – прошу близнецов, хмуро смотрящих на обстановку вокруг, пока мы преодолеваем лестничный пролет.

Так же, как и в детстве, пахнет пчелиным воском, мягкий ковер под ногами такой же, как и тогда. Ничего не изменилось, даже запах этого дома, лишь я совсем другая. Чужая здесь. Как всегда… И отчего же так больно? Разве я не переболела? Не забыла?

Трясу головой и смотрю на детей, отвлекаясь от нерадужных мыслей. Не знаю, в кого они пошли. Я по утрам бодрячком, жаворонок. А их с трудом растолкала. Может, в... Давида? Сглатываю, даже не представляя, а какой он, когда только просыпается... Наверное, Милане лучше знать... Ревность острой иголкой протыкает сердце, и я ругаю себя за неуместные чувства.