Двойное небо

15.2

Я закатила глаза и ткнула пальцем в кнопку.

- Потому что мы живем не в господи… ну где эти все картины висят и все ходят на них смотрят, - достала кружку из посудомойки и бегом подставила её под краник.

- Эрмитаж, - подсказал Дава, вытаскивая из холодильника мороженое, - я тоже буду.

- Точно, - достала еще один стакан, - нам не нужно беречь ремонт из-за того, что это бывший замок и мы должны помнить, как всё это выглядело раньше. Не-а! Мы живем здесь, так что тут должен быть уют, красота и… в общем то место, где тебе комфортно, а не такое, откуда хочется уехать побыстрее.

Я поставила перед женихом его стакан и сменила картридж сверху.

- У нас разные понятия красоты, - оставался недовольным мужчина.

Я пожала плечами.

- Ты сам сказал, что тебе не нравится то, что было у Лидии в квартире, - хмык под его сразу ставшим злым взглядом, - Лёв, ты сейчас делаешь не как думаешь, а как привык. Тебе же всё равно что и как будет на потолке в комнате Давида. Зачем тебе вообще это? Это его дело и… - выдохнула с тяжестью, - знаешь, я тебе лучше по-другому скажу: ты видел, как поступает и что говорит Лидия. И тебе всё не нравилось – ты был против. Тебе же было неприятно от того, как она всё делает, - под его скрещённые на груди руки, - и ты сейчас поступаешь точно так же, как она.

Дава сел рядом с отцом и даже покивал, заставив того нахмуриться.

- Мне казалось, что я ясно дал понять, что обсуждение откладывается, - сделал строгий глоток мужчина.

Я помотала головой.

- Но ты не прав, - села рядом.

Лев откинулся на спинку стула.

- Это называется эстетика, - уже не так сурово ответил он, - воспитание вкуса. Тебе тяжело понять из-за крайне тяжелой обстановки в квартире родителей.

- То, что говорю я, называется… - начала было.

- Свобода самовыражения! – радостно добавил Давид, - что? – на отца, - она защищает мои интересы, я - её.

Он слегка поник под взглядом Лёвы.

- Что-то случилось? – вдруг дошло до меня.

Мужчина перевел взгляд на меня и открыл было рот, но передумал, закрыл его и отрицательно помотал головой.

- Ничего критичного, - уверенно, - однако мы сейчас обсуждаем не это. А хм… свободу самовыражения. Камила, что ты хочешь этим сказать? Что я ограничиваю его, а ты практикуешь вседозволенность? Ни к чему положительному это не приведёт. Мой ответ прежний – нет. Ваше баловство должно быть ограничено.

- Ты так говоришь, будто… ограничиваешь только для того, чтобы было, - пробурчала я.

Он тяжело вздохнул.

- Я так говорю, - злой хмык, - по той причине, что по приезду меня встретили стеллажи моих вещей, которые вы двое выставили в коридор без объявления войны. Успели натворить бед без моего ведома и сейчас бессовестно сидите и обвиняете меня в неумолимости, имея за спиной более тяжкие преступления.

Давид понуро поплёлся в коридор, бурча при этом:

- Можно было и не пытаться. Пойду снимать всё.

- Постой, - крикнула ему вслед, - Лев, это нечестно! Почему ты такой непробиваемый? Ему нравится! Мы так здорово провели вместе время, а ты… - я вскочила на ноги, пока он пытался что-то ответить, но я не дала, - знаешь, что?! Сиди тут и дальше один! И злись на кого хочешь! А я не буду снимать. Потому что это моя квартира! И ремонт мой! И вообще… я от тебя такой подлости не ожидала!

Выскочила в коридор, зло закрыла за собой дверь комнаты Давида и пыхтя села рядом с ним, зло и тяжело дыша.

- Вот ты на него наворчала, а это бессмысленно – нам все равно капец, - разглядывал первую снятую звездочку в руках мальчик.

Я забрала у него украшение и ответила:

- Это я так кричала, - созналась ему, - и твой папа уже смеялся над этим, так что не надо смешков.

Дава хмыкнул.

- Тебе никогда не сравниться в этом с мамой, - хихикнул он, - но ты не услышала меня – двусторонний скотч отрывается с обоями. Смотри, - он ткнул пальцем в выдранный белый кусок среди кучи зелёных звёзд из пластика, - теперь только обои переклеивать.

Он с надеждой смотрел на меня. Пока в дверь комнаты не постучали, и она не открылась, впуская хмурого Лёву.

- Ладно, - оглядел нас и ещё больше поджал губы он, - я даже постучался, как ты сказала. К чему такой взгляд? – он проследил за тем, как быстро убирает от стены палец Давид, - вот именно про это я говорил, - цокнул, - так что не трогайте свои ваяния, - всё ещё делая при этом строгий вид, - Давид, сходи в кладовую в подвале, возьми строительный клей и приклей всё, как было. Ключи в прихожей в верхнем ящике.

Мальчик довольно расплылся в улыбке, счастливо подскочил на ноги и припустил в направлении выхода.

- Спасибо! – улыбнулся почему-то мне он, - и тебе папа, что разрешил.

Через секунду его уже не было в квартире. А мы смотрели друг на друга.

- Ты не можешь говорить мне то, что сказала, - ещеё злился он.

Я фыркнула.

- Ты сказал, что я росла в ужасных условиях только потому, что родители не делали ремонт по твоим вкусам, размахам и… убеждениям! – напомнила ему.

Лев застыл.

- Всё было не так, - выдавил он.

Я зачем-то указала ему в сторону кухни. Он неожиданно улыбнулся с печальной насмешкой в глазах и выдал:

- Какую же гадость ты придумала и его надоумила, Камила, - его брови стали одной, - однако я рад, что вы хорошо провели время, - хмык, - он впервые спорил со мной так открыто, защищая тебя.

Я пожала плечами.

- Это ты слишком злючий и вредный, чтобы видеть всё проще, - встала и подошла к нему, - но спасибо за то, что борешься с собой и разрешаешь нам обычные радости. Хоть иногда.

Я прижалась к нему, уткнувшись в шею. Его рука погладила спину.

- Ты пришёл и даже не обнял меня, - напомнила ему, - тебе не стыдно? – обиженно.

Мужчина вздохнул.

- Максимальный уровень совести проснулся только сейчас, - улыбка, - что мне сделать в своё оправдание? Хочешь ресторан?

Я прижалась губами к его, вдохнув его тепло куда-то в сердце. Рука прижалась к его щеке.