Двойное приключение

Глава 4

Вечерний воздух Москвы был густым и прогретым, пахнущим асфальтом и дорогими духами прохожих. В панорамном ресторане на одном из высотных этажей, откуда открывался вид на зажигающиеся огни города, за столиком у окна сидели двое мужчин, которые привлекали внимание окружающих.

Павел Волков, младший, нервно поправлял очки в тонкой металлической оправе. Его русые волосы были небрежно откинуты со лба, а пальцы барабанили по столешнице. В свои двадцать три он выглядел на восемнадцать — высокий, худощавый, с открытым, симпатичным лицом, на котором сейчас читалась смесь волнения и гордости.

Напротив него, с невозмутимым видом потягивая минеральную воду, сидел его старший брат, Пётр. В двадцать восемь он был воплощением того, к чему Павел подсознательно стремился: безупречная стрижка, дорогой, но строгий костюм, который сидел на его мускулистой фигуре как влитой, и спокойная, почти отстраненная уверенность во взгляде холодных голубых глаз. Успешный бизнесмен, основатель собственной IT-компании в Санкт-Петербурге, он был человеком, который привык руководить и принимать решения.

— Ну что, брат, — Пётр поставил бокал, его взгляд скользнул по залу. — «Модис». Серьёзно. Начинаешь с высокого старта.

— Соня этого заслуживает, — поспешно сказал Павел, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Она... она не такая, как другие девушки.

Пётр едва заметно улыбнулся уголком губ.

—Я уже слышал. Дочь Артема Маркова. Того самого, чья империя начиналась с «ЛогиТрейд». Ты либо гений, либо безумец.

— Она хорошая, не избалованная, тебе понравится! — вспыхнул Павел. — Да, она из той семьи, но она... настоящая. Яркая. Талантливая. Она режиссер.

— Режиссер театрализованных представлений, — уточнил Пётр, демонстрируя, что он, как всегда, изучил вопрос досконально. — Это звучит... творчески. А ты уверен, что она не играет с тобой?

Павел поморщился. Этот вопрос бил в самое больное место. Ему понравилась Соня с первой минуты знакомства на студенческой вечеринке. Ее энергия, ее смех, ее бесшабашность — все это было таким контрастом его собственному, более спокойному и рациональному миру. Но за месяц отношений он так и не смог избавиться от чувства, что находится на сцене, где он — второстепенный персонаж в ее грандиозном спектакле.

— Она не играет, — сказал он, больше убеждая себя. — Я уверен. Бесшабашная правда немного...

Бесшабашность — это хорошо... В меру, — Пётр откинулся на спинку стула. — Главное, чтобы за этой бесшабашностью было что-то еще. Ум, например. Или цель.

— У нее есть цель! У нее есть ум! — Павел чувствовал, как защищает не столько Соню, сколько свой собственный выбор. Ему так хотелось, чтобы Пётр, его кумир и главный критик в одном лице, наконец-то одобрил что-то в его жизни. Учеба? «Нормально». Работа? «Перспективно, но надо расти». А вот девушка из семьи Марковых... это был бы безусловный триумф. Доказательство того, что он, Павел, чего-то стоит.

— Успокойся, ты не на допросе, — Пётр смягчил тон. — Я просто хочу понять, что ты в ней нашел. Кроме фамилии и внешности.

— Я нашел... солнечный свет, — смущенно пробормотал Павел, отводя взгляд. — С ней не скучно. Она заставляет меня смотреть на мир по-другому.

Пётр внимательно посмотрел на брата. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с пониманием.

— Ладно, — он вздохнул. — Я познакомлюсь с твоим «солнечным светом». Посмотрим, сможет ли она растопить лед в этом дорогом холодильнике, — он кивнул на интерьер ресторана.

— Она сможет, — с надеждой сказал Павел. — Уверен. Ты только не пугай ее своим... ну, своим видом сурового дяди.

— Мне двадцать восемь, а не пятьдесят, — фыркнул Пётр. — И я буду вести себя прилично. Обещаю. Если, конечно, она окажется той, кем ты ее описываешь.

Официант подошел принять заказ, и разговор на время прервался. Павел с облегчением выдохнул. Первая часть была пройдена. Брат согласился на встречу. Оставалось самое сложное — чтобы Соня не подвела. Чтобы она была той самой — яркой, ослепительной, идеальной. Чтобы она помогла ему наконец-то заслужить уважение человека, чье мнение значило для него больше, чем он был готов признать.

А Пётр, глядя на горящие глаза брата, думал о своем. Он видел его наивность, его желание произвести впечатление. И он мысленно дал себе слово: если эта «Соня» посмеет играть чувствами его брата, она очень пожалеет. Фамилия Марковых ее не спасет. В его мире, мире жестких цифр и конкуренции, он научился быть безжалостным. И ради Павла он был готов применить это умение.