Двойное приключение

Глава 19

Белоснежные, пахнущие антисептиком стены больничного коридора давили на Петра, отражая хаос в его душе. Самый страшный этап миновал — отцу стало лучше, угрозы жизни не было. Тело отходило от адреналина, и на смену ему приходило тяжелое, свинцовое осознание всего, что случилось до того рокового звонка.

И это «все» имело одно имя. Соня.

Он сжимал раковину в умывальной комнате, глядя на свое осунувшееся от бессонной ночи отражение в зеркале. Подлец. Он чувствовал себя последним подлецом. Он, старший брат, который всегда должен был защищать, оберегать, наставлять, предал доверие Павла самым гнусным образом. Он не просто изменил ему в мыслях. Он переспал с его девушкой. С девушкой, в которую его наивный, доверчивый брат, казалось, был влюблен.

И самое ужасное было в том, что он не мог себя остановить. Он не мог выкинуть ее из головы. Ее образ преследовал его даже здесь, в больничном коридоре, в промежутках между тревожными взглядами на мониторы у постели отца. Он вспоминал не только ее тело, ее страсть. Он вспоминал ее испуг, ее боль, и ту невероятную, сокрушительную нежность, которая пробудилась в нем в ответ. Это было не просто желание. Это было что-то глубже, опаснее, чего он никогда не испытывал.

Он вышел из умывальной и увидел Павла. Брат сидел на пластиковом стуле, уставясь в пол. Он выглядел измотанным и очень молодым.

«Сейчас, — приказал себе Пётр. — Или я никогда не решусь».

Он подошел и тяжело опустился на стул рядом.

— Паш, — его голос прозвучал хрипло. — Нам нужно поговорить.

Павел медленно поднял на него взгляд. В его глазах была усталость, но не подозрительность.

— Говори. Только, пожалуйста, ничего плохого про папу.

— Не про папу, — Пётр сглотнул ком в горле. Ему было физически трудно говорить. — Про... Соню.

Он увидел, как в глазах Павла мелькнула тень. Не гнева, а чего-то другого. Понимания? Сожаления?

— Я... я не знаю, как это объяснить, — Пётр сжал кулаки, глядя на свои белые костяшки. — То, что я сделал... непростительно. Ты имеешь полное право меня возненавидеть. Но я должен это сказать.

Он заставил себя поднять глаза и встретиться взглядом с братом.

— У меня... что-то случилось с Соней. Там, на озере.

Павел не отводил взгляда. Он просто ждал, и его молчание было невыносимым.

— Она... она мне не просто нравится, — выдохнул Пётр, чувствуя, как горит лицо от стыда. — Я, кажется, потерял из-за нее голову. Я не могу о ней не думать. Я понимаю, что это ужасно. Что это подло. Что она твоя девушка. Но... — он замолчал, у него не было оправданий. Только голая, неприкрытая правда. — Прости меня.

Он приготовился к худшему. К крику. К слезам. К удару.

Но Павел... улыбнулся. Горькой, усталой улыбкой. Он потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Петь... я даже рад.

Пётр остолбенел. Он не понял.

—Чему? — прошептал он.

— Тому, что это случилось с тобой, и с ней... и... тому, что это дает мне выход, не надо искать повод, чтобы расстаться! — Павел посмотрел в окно, на серый больничный двор. — Соня... она замечательная. Яркая, веселая. Но... — он замолчал, подбирая слова. — Я пытался. Честно пытался влюбиться. Она классная девчонка! Но сегодня, пока мы сидели тут, я понял окончательно. Я все это время думал не о ней.

Он перевел взгляд на Петра, и в его глазах стояла неподдельная боль, но уже другого свойства.

—Я люблю Катю, Петь. Все эти годы в университете. И эта поездка... она все прояснила. Я видел, как она страдает. И вдруг понял, что, пытаясь построить что-то с Соней, я причиняю боль Кате.

Теперь уже Пётр сидел в полном ошеломлении, слушая исповедь брата. В его голове переворачивалась вся картина мира.

— Так что... твои чувства к Соне... они... почти кстати, — горько усмехнулся Павел. — Это снимает с меня груз вины. Я могу... отпустить ее спокойно. И попытаться построить отношения с Катей. Если, конечно, она меня простит. Я был таким тупицей...

Он снова положил руку на плечо Петра.

—А ты... не кошмарь себя. Если ты ее по-настоящему любишь... что ж, борись за нее. Только, — он посмотрел брату прямо в глаза, — будь с ней честен. С самого начала. Расскажи ей о своих чувствах.

Пётр кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Чувство вины ещё осталось, но оно смешалось с оглушительным облегчением и новой, странной надеждой. Он получил неожиданный подарок от брата -- благословение. И в этот момент, в стерильной тишине больничного коридора, он впервые позволил себе думать о ней не как о грехе, а как о любимой женщине.