Двойное приключение

Глава 20

Неделя у постели отца пролетела в тревожном однообразии капельниц, тихих разговоров с врачами и тягостного ожидания. Но по мере того, как отец приходил в себя, набираясь сил, в Петре зрело иное, неотступное беспокойство.

Образ девушки с озера не отпускал его ни на секунду. Он вспоминал ее не только в пламенных объятиях у костра. Он вспоминал, как она смеялась, играя в догонялки в воде. Как внимательно слушала за ужином, и в ее глазах читался живой, пытливый ум, как подпевала ему. Как отчаянно и неловко пыталась Пашу «помирить» с Катей. Каждая деталь, каждый штрих складывались в портрет, который притягивал его с силой магнита. Это было больше, чем просто физическое влечение. Это было острое, болезненное любопытство ко всей ее сути.

И на фоне этого — грызущее чувство вины. Он почти бросил ее. Резко, холодно, не оставив ни слова, ни объяснения. Он видел ее потерянное лицо в окне машины, и этот образ преследовал его не меньше, чем воспоминания о страсти.

«Она должна меня ненавидеть», — думал он, глядя, как отец спит. Но эта мысль лишь подстегивала его. Ему нужно было увидеть ее. Убедиться, что все это не было сном, порожденным адреналином и нервами. Услышать ее голос. Попросить прощения. И… понять, что делать дальше.

Когда врачи с уверенностью заявили, что кризис миновал и начался стабильный процесс восстановления, Пётр принял решение.

— Я лечу в Москву, — сказал он Павлу, когда они вышли из палаты перекурить.

Павел, который за эту неделю словно повзрослел на несколько лет, понимающе кивнул.

— К Соне?

— Да, — Пётр отвернулся, избегая взгляда брата. Ему все еще было неловко. — Мне нужно… извиниться. И поговорить.

— Лети, — просто сказал Павел. — Я тут с отцом посижу. Мне… мне тоже нужно кое с кем встретиться в Москве. Но я подожду. — В его глазах мелькнула решимость, и Пётр понял — брат собирается к Кате.

Больше они это не обсуждали. Было все ясно без слов.

Самолет из Санкт-Петербурга в Москву казался Петру самым медленным в мире. Он сидел у иллюминатора, сжимая в кармане телефон, в котором так и не нашлось смелости написать ей. Он боялся, что она просто проигнорирует его сообщение. Ему нужно было её видеть. Хотел посмотреть на реакцию.

Москва встретила его ясным небом и привычной суетой. Он не поехал в отель. Свой чемодан он оставил в камере хранения аэропорта, сел в такси и назвал адрес, который выяснил у Павла.

Сердце бешено колотилось, когда он поднимался по лестнице. Он, которого коллеги и партнеры боялись за ледяное спокойствие, сейчас дрожал, как мальчишка, готовясь к самому важному разговору в жизни.

Он остановился перед дверью, сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным.

Нажал на кнопку звонка. Громкий, пронзительный звук отозвался внутри. Тишина. Он нажал еще раз, уже настойчивее. Снова тишина. Сквозь матовое стекло он пытался разглядеть хоть какой-то признак жизни, тень, движение. Ничего.

«Спит? Нет? Ушла?» — панические мысли застучали в висках.

В этот момент щелкнула замком соседняя дверь. Вышла пожилая женщина с сумкой-тележкой.

Вы кого-то ждете? — спросила она, оценивающе глядя на Петра.

— Да, Соню. Или... Полину, — сказал он, брат ему рассказал, что у неё есть сестра. Она могла помочь ему в поисках Сони.

— А, сестрички! — женщина покачала головой. — Они вчера уехали. Чемоданы собирали. Сказали, что к родителям, за город. На недельку, а то и больше. Что-то случилось, что ли, у них...

Кровь отхлынула от лица Петра. Он почувствовал, как пол уходит из-под ног. Уехали. Он опоздал. Его мир, только что состоявший из одной этой двери, рухнул.

— Спасибо, — механически пробормотал он, даже не глядя на соседку.

Он медленно спустился по лестнице, не чувствуя под собой ног. На улице он достал телефон. Павел? Нет, он ничего не знает. Сомнительно, что Соня стала бы ему рассказывать.

И тогда в Петре проснулся не влюбленный юноша, а тот самый жесткий и решительный бизнесмен, который привык добиваться своего любой ценой. Отчаяние сменилось холодной, яростной целеустремленностью.

Он сел в свою машину, которая ждала его у подъезда, и начал действовать. Он поднял все свои связи и навыки хакера. Пять минут — и он знал адрес регистрации их отца, Артема Маркова, в Подмосковье.

Навигатор выдал маршрут. Полтора часа езды.

Пётр завел двигатель и рванул с места. Он не думал о том, что он будет делать, когда приедет. Не думал о последствиях. Он знал только одно: он не может ждать ещё неделю. Ему нужно было увидеть ее, срочно. Сейчас.

И он мчался по шоссе, оставляя позади шумную Москву, не зная, что ждет его в конце пути, но чувствуя, что готов на все, чтобы вернуть ту, что за несколько дней успела стать для ним смыслом жизни и наваждением.