Двойное приключение

Глава 36

Дорога вилась меж холмов, то ныряя в тенистые леса, то выныривая на солнцепёки, с которых открывались бескрайние поля, уходящие к сизой дымке горизонта. В салоне внедорожника было тихо — Слава выключил радио почти сразу после выезда. Тишина эта, однако, не была пустой или неловкой. Она была густой, плотной, наполненной невысказанным.

Соня сидела на пассажирском сидении и пространство между ними казалось заряженным статическим электричеством. Она чувствовала каждое его микродвижение: как он включает поворотник, как его рука лежит на рычаге КПП, как он поворачивает голову, глядя в зеркала. От него пахло чем-то свежим, древесным — не одеколоном, а просто чистотой, мылом и едва уловимым запахом летней дороги. Она старалась смотреть в окно, но взгляд невольно возвращался к его профилю: решительный подбородок, тёмные ресницы, прищуренные от солнца глаза. И руки. Сильные, с чёткими сухожилиями на тыльной стороне, уверенно лежащие на руле.

Она вдруг с болезненной чёткостью вспомнила, как эти руки вчера держали её, с какой-то собранной, почти нежной силой. Как тепло его ладони ощущалось сквозь тонкую ткань её одежды. Как близко было его лицо. Она почувствовала прилив тепла к щекам и сделала вид, что поправляет волосы, чтобы прикрыть лицо ладонью.

Слава, казалось, был полностью поглощён дорогой. Но это было лишь видимостью. Всё его существо было сфокусировано на женщине рядом. Он улавливал тончайшие детали: как изменился ритм её дыхания, когда они въехали в туннель из деревьев. Как пахнут её волосы — не парфюмом, а чем-то фруктовым, как спелая летняя груша. Он видел боковым зрением, как она сжимает и разжимает пальцы на коленях. Напряжение между ними было почти осязаемым, как густой мёд, замедляющий время.

Чтобы разрядить обстановку, вернуть её в безопасное русло, он заговорил первым.

— Расскажи про тот проект с сетевой аптекой, о котором Арина вчера упоминала. У вас там был квест с оживлением витаминного мишки?

Голос его звучал ровно, спокойно.

Соня слегка вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей, и с почти физическим усилием переключилась.

— О, да, — она засмеялась, и смех прозвучал чуть выше обычного. — Это была эпичная битва. Они хотели, чтобы их трёхметровый плюшевый мишка не просто стоял, а двигался, обнимал детей и раздавал леденцы. Но бюджет был как у скромного школьного праздника. Пришлось изобретать: мы нашли театрального актёра-студента, пошили ему костюм, леденцы привязали к лапам на липучках. Получилось гениально и жутко одновременно. Медведь ходил как зомби, но дети были в восторге.

Слава рассмеялся, искренне. Звук его смеха, низкий и тёплый, наполнил салон, на секунду развеяв напряжение.

— Блестяще. По-моему, это и есть отличная работа — создать магию из ничего. В моей сфере так не получится: устрица либо свежая, либо нет. Никакими липучками не прикроешь.

— Зато вы можете создать магию из самой устрицы, — парировала Соня, оживляясь. — Подача, окружение… Это же театр. Тот самый, где детали решают всё.

Они снова замолчали, но теперь тишина стала более привычной, наполненной взаимным профессиональным пониманием. Так они проехали ещё с полчаса, обсуждая сложных клиентов, тренды в организации событий, делясь наблюдениями.

— Кстати, как нога? — вдруг спросил Слава, не глядя на неё. — Не беспокоит?

Вопрос прозвучал неожиданно заботливо, выбиваясь из делового тона.

— Почти забыла, — ответила Соня, и это была почти правда. Пульсация в ране была куда слабее, чем странное, тёплое беспокойство где-то под сердцем. — Спасибо ещё раз за… оперативную помощь.

— Пустяки, — он отмахнулся, но в его голосе снова появилась та самая хрипотца.

Она снова погрузилась в воспоминания. Не о боли, а о моменте невесомости, когда он нёс её. О чувстве абсолютной безопасности и одновременно головокружительной опасности. О том, как хотелось прижаться щекой к его плечу и закрыть глаза, позволить этому моменту длиться вечно. Она украдкой взглянула на него. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь листву, золотил его скулу и кончик уха. Сердце ёкнуло.

Вскоре навигатор объявил о приближении к цели. Они свернули с асфальта на гравийную дорогу, и через несколько минут перед ними открылись ворота с вывеской "Форелевое хозяйство «Серебряный ключ»." Небольшие, идеально круглые пруды, сверкающие на солнце бирюзовой водой, аккуратные дорожки, запах свежей травы и цветов.

Слава заглушил двигатель. Внезапно наступившая тишина оглушила. Зазвучали голоса птиц, стрекот кузнечиков и далёкий плеск воды.

— Приехали, — сказал он, повернувшись к ней. Их взгляды встретились и задержались на долю секунды дольше, чем нужно. В его зелёных глазах она прочла то же самое напряжение, ту же самую вопросительную готовность, что бушевала в ней самой.

— Приехали, — тихо повторила она, отстегивая ремень безопасности. Два часа пути позади. А впереди — обратная дорога. И что-то, что витало в воздухе между ними, стало ещё явственнее, ещё неотступнее.