Двойное приключение

Глава 38

Обед прошел в странной, сюрреалистичной атмосфере. Вкус форели смешивался со вкусом его губ на её собственных, а каждый глоток холодного лимонада казался попыткой охладить внутренний пожар. Они почти не говорили, обмениваясь краткими фразами о еде и бросая друг на друга быстрые, горящие взгляды, которые говорили гораздо больше слов. Электричество между ними теперь было не просто напряжением — оно было подтверждённым, взаимным и пугающе мощным.

Дорога обратно началась под обеденное, более яркое солнце. На этот раз тишина в салоне была другого качества — не тревожной, а глубокой, наполненной пережитым. Соня, глядя на убегающий за окном пейзаж, наконец задала вопрос, который ждал своего часа с момента их разговора с Оксаной в коридоре.

— Слав… а Оксана? — спросила она тихо, не глядя на него. — Что между вами на самом деле? Я видела, как она на тебя смотрела тогда, после… после моей ноги. И как ты ушёл с ней.

Слава глубоко вздохнул, как будто сбрасывая камень с души. Честность теперь была их единственной возможной валютой.

— Договор. Чистой воды бизнес-договор, только личного характера. Моя мать помешана на идее меня женить. Оксана — мой друг и правая рука. У неё свои причины помогать мне, а у меня — использовать её как щит. Мы изображаем пару, чтобы отбиться от маминого сватовства и дать Оксане шанс сблизиться с Олегом, заставить его обратить на неё внимание, вызвать его ревность. И, кажется, он наконец-то проснулся.

Он коротко, без лишних деталей, рассказал о сговоре. Соня слушала, и по мере рассказа камень ревности, засевший где-то под рёбрами, начал таять, сменяясь пониманием и странным облегчением.

— Значит, вы… не вместе? Совсем?

— Совсем, — твёрдо сказал он. — И никогда не были. Но, Сонь, есть проблема. Договор ещё в силе. Оксана прямо сейчас пытается пробить броню Олега, и, если мы сейчас выйдем с нашими… чувствами… это разрушит её план. Олег увидит, что я свободен, и может снова расслабиться. А я дал слово её прикрывать, пока она не добьётся своего. Поэтому нам нужно быть осторожными. Очень осторожными. Никаких взглядов, никаких намёков. По крайней мере, пока.

Соня кивнула. Это было логично, благородно и чертовски неудобно.

— То есть мы должны притворяться, что между нами ничего нет?

— Именно так, — он бросил на неё быстрый взгляд, полный сожаления и того самого огня. — И это будет самая сложная роль в моей жизни. Потому что то, что я чувствую, когда ты рядом… это не игра. Это настолько реально, что пугает.

Он помолчал, снова сосредоточившись на дороге, прежде чем добавить, почти про себя:

— Ты мне снишься. Каждую ночь. С того первого раза. И после сегодняшнего… я боюсь, что вообще не смогу заснуть.

Слова висели в воздухе, тёплые и откровенные. Соня почувствовала, как по её спине пробежали мурашки.

— Я тоже, — прошептала она в ответ, глядя на его руку на руле. — Не сплю. И вижу сны. Только в моих снах ты целуешь меня не в беседке, а где-то на краю света.

Он резко сглотнул, и его пальцы сильнее сжали руль. Больше они не говорили о чувствах. Этого было достаточно. Границы были очерчены, правила установлены. Теперь предстояла самая сложная часть — следовать им.

Когда они подъехали к дому, на крыльце, как будто поджидая, стояла Ирина. На её лице играла довольная, немного загадочная улыбка.

— Ну как, путешественники? Добыча есть?

— Есть, мам, — Слава вышел из машины, его голос снова стал ровным, деловым. — Семь килограммов первоклассной форели. Соня оказалась строгим контролёром.

— Просто не хотела подвести, тётя Ира, — звонко сказала Соня, вылезая с пассажирской стороны и потягиваясь, как будто они действительно просто вернулись из скучной командировки. — Рыба прекрасная. И кафе там милое, мы пообедали.

— Молодцы! — Ирина внимательно смотрела то на одного, то на другую, но в их поведении не было ни намёка на тайну. Они не смотрели друг на друга слишком долго, не касались случайно. Они были… нормальными. Слишком нормальными, возможно. — Отнесите рыбу на кухню, Игорь уже разжигает мангал. А вы, должно быть, устали с дороги.

— Да ничего, прекрасная прогулка, — сказал Слава, доставая сумку-холодильник. — Пойдём, Соня, разделаемся с уловом.

Они прошли мимо Ирины в дом, плечом к плечу, но не соприкасаясь. Ирина смотрела им вслед, и её улыбка стала ещё теплее и хитрее. Она не видела поцелуев или признаний. Но она видела что-то другое — ту самую синхронность, ту тихую, приглушённую связь, которая возникает между людьми, когда они делят секрет. Или, когда между ними пробежала искра, которую они теперь тщательно скрывают под пеплом обыденности.

«Ну вот, — подумала она, отправляясь на кухню готовить зелень и лимоны. — Сюжет движется. И, кажется, даже быстрее, чем в моём дневнике».

А Соня и Слава на кухне, стоя у раковины, мыли рыбу. Их пальцы иногда почти соприкасались над скользкой тушкой. Они перебрасывались обычными фразами о чешуе и жабрах. Но каждый такой мимолётный почти-контакт отзывался в них тихим гулом, напоминанием о буре в беседке и о тихом признании в темноте машины. Игра началась. И это была самая сложная и мучительная игра в их жизни — игра в равнодушие.