Двойное приключение

Глава 40

Вечер на террасе был воплощением летней идиллии: гирлянды, смех, потрескивание углей в мангале и божественный аромат запекаемой с травами форели. Но для нескольких гостей это был самый настоящий театр военных действий.

Оксана, получившая от Славы неофициальный «карт-бланш» на активизацию, играла свою роль подставной невесты с оскаровским упорством. Едва Слава появился на террасе, она тут же прилипла к нему, как репейник.

— Славочка, я за тебя весь день так беспокоилась! — звонко заявила она, поправляя ему воротник, хотя тот был безупречен.

Она висела у него на руке, смеялась его шуткам чуть громче и натужнее, чем все остальные, и периодически бросала на Олега быстрые, оценивающие взгляды.

Олег, сидевший чуть поодаль, медленно пил пиво и не сводил с неё глаз. Его обычно спокойное, немного отстранённое лицо было омрачено. Он следил за каждым её жестом, за тем, как её пальцы касаются руки Славы, и в его глазах копилось глухое, беспомощное недовольство. Он не знал правил этой игры и потому страдал по-настоящему.

Соня, сидевшая напротив с бокалом вина, чувствовала, как с каждой минутой внутри неё закипает что-то едкое и колючее. Это игра, это игра, это игра, — твердила она себе, глядя, как Оксана кладёт голову на плечо Славы, чтобы что-то шепнуть ему на ухо. Но рациональные доводы разбивались о волну чистой, животной ревности. Его лицо было так близко к её лицу. Его улыбка, пусть и дежурная, была адресована ей. Соня с силой сжала бокал, боясь, что хрусталь треснет.

Ей нужно было взять себя в руки. Или… перехватить инициативу. Мысль пришла внезапно, отчаянная и опасная. Если Оксана играет, чтобы раскачать Олега, то почему бы ей не сделать то же самое? Мысль о том, чтобы спровоцировать Славу, была сладка, как запретный плод.

Когда Олег в очередной раз потянулся за бутылкой воды, Соня поймала его взгляд и улыбнулась — не обычной дружеской улыбкой, а чуть более заинтересованной, с легким прищуром.

— Олег, вы сегодня молчите. Обдумываете новый бизнес-план или просто наслаждаетесь видом? — спросила она, наклоняясь к нему через стол.

Олег, удивлённый вниманием, смущённо пробормотал:

— Видом… да, видом, наверное.

— Здесь и правда красиво, — продолжила Соня, её голос стал тише, доверительнее. Она заметила, как взгляд Оксаны, только что витавший где-то около Славы, резко метнулся в их сторону. — Особенно сейчас, когда темнеет. Терраса похожа на корабль в море огней.

Она чувствовала, как на неё смотрит Слава. Не просто смотрит — буравит взглядом. Она рискнула поднять глаза и встретилась с ним. Его лицо было каменным, но в зелёных глазах бушевала настоящая буря. Ревность, гнев, недоумение и вопрос: «Что ты делаешь?» Он отодвинулся от Оксаны, как будто её прикосновение стало внезапно обжигать.

Миссия была выполнена. Оксана, увидев интерес Сони к Олегу, тут же отпустила Славу и с преувеличенной заботой повернулась к своему настоящему объекту:

— Олег, ты совсем не ел овощей! Держи, я самый красивый помидор для тебя выбрала.

Но триумф Сони был горьким и пустым. Напряжение, которое она создала, висело в воздухе тугой, невидимой паутиной. Каждый взгляд, брошенный через стол, был как удар током. Каждый её смех в сторону Олега отзывался острой болью под рёбрами у неё самой и, как она видела, у Славы. Её собственная игра стала для неё пыткой.

Голова действительно начала болеть — тупой, давящей болью от перенапряжения и вытесненных эмоций. Ком в горле мешал глотать. Веселье вокруг стало казаться фальшивым и слишком громким.

Когда тётя Лида начала рассказывать очередную историю из реставрационной практики, Соня тихо отодвинула стул.

— Простите, мне кажется, я перегрелась на солнце сегодня, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Голова раскалывается. Я, пожалуй, пойду прилягу.

— Соня, дорогая, тебе помощь нужна? — тут же встрепенулась Ирина, но в её глазах читалось не просто беспокойство, а какое-то глубокое понимание.

— Нет-нет, тётя Ира, просто темнота и тишина. Отдохну — и всё пройдёт. Всем приятного вечера.

Она не смотрела на Славу. Не смотрела на Олега. Она просто ушла, ощущая на своей спине тяжесть нескольких пар глаз.

В своей комнате, закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Тишина оглушала. В ушах ещё стоял гул голосов, а перед глазами — картина: ревнивый взгляд Славы, притворная нежность Оксаны, растерянность Олега. Она сорвала с себя босоножки и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Игра далась ей слишком тяжело. Теперь ей предстояло провести целую ночь в одиночестве, с мыслями о нём, о его взгляде и о невыносимой сложности этой летней пьесы.