Двойное приключение

Глава 42

Всё, что не было сказано за ужином, всё, что копилось днями в украденных взглядах и подавленных желаниях, вырвалось наружу в этом поцелуе. Он был голодным, отчаянным, со вкусом вина, дыма и абсолютной правды. Когда губы наконец разомкнулись, дыхание сплелось в едином порыве.

Славой овладела одна, ясная, непреложная мысль: он не отпустит её. Не сегодня. Не сейчас. Он наклонился, и одна его рука плотно обвила её талию под развязавшимся поясом халата, а другая подхватила её под колени. Он поднял её на руки легко, как перо, как будто её вес был ничтожен по сравнению с тяжестью ожидания, что они оба несли все эти дни.

— Слава… — прошептала она, но не в знак протеста. Её руки сами обвили его шею, пальцы вцепились в волосы на затылке.

— Хочу тебя, — глухо проговорил он, уже неся её по короткому коридору к своей комнате. — Безумно хочу.

Он толкнул дверь ногой, зашёл внутрь и закрыл её спиной. Комната была в полумраке, освещённая только полосой лунного света из окна. Он опустил её на край большой кровати, но не отпустил, а продолжал смотреть в её глаза, стоя на коленях перед ней. Его руки скользнули с её бёдер на талию, распахнули халат. Ткань бесшумно соскользнула с её плеч, обнажив кожу, сиявшую в лунном свете, как перламутр.

Он замер, и в его взгляде было столько благоговения и откровенного желания, что у Сони перехватило дыхание.

— Ты нереальная, — выдохнул он, и его пальцы, тёплые и чуть шершавые, легли на её ключицу, повели по плечу, по изгибу руки. Каждое прикосновение было медленным, осознанным, как будто он изучал её.

— Слава… — снова прошептала она, и в этот раз в её голосе звучало разрешение, просьба и собственная, нарастающая, как прилив, потребность.

Он снял с себя футболку одним движением. В полутьме его плечи, грудь, рельеф пресса казались высеченными из мрамора. Она протянула руки, коснулась его кожи, почувствовала, как под её ладонями вздрогнули мышцы.

Больше не нужно было слов. Только вздохи, шепоты имён в темноте, шорох одежды, сброшенной на пол. Только лунный свет, скользящий по двум телам, наконец-то слившимся в одном порыве.

Он был нежен и нетороплив, но в каждой ласке, в каждом поцелуе чувствовалась накопленная за дни сила желания. Он изучал её, как бесценную карту, открывая каждую новую, чувствительную точку, и она отвечала ему полной, трепетной отдачей. Она никогда не чувствовала себя такой… раскрытой. Не только физически, но и душевно. С ним не было стыдно, не было неловкости. Было только нарастающее, всепоглощающее единение, когда границы между телами и душами растворялись в темноте. Она летела в вихре ощущений, и каждый новый виток был выше и ослепительнее предыдущего. Он улавливал малейшую дрожь её тела, каждый её прерывистый вздох, и это только распаляло его. Когда волна наконец накрыла её с головой, вынося на пик невероятного, доселе неведомого наслаждения, она вскрикнула, закусив губу, и в этом крике было столько освобождения и счастья, что у неё на глаза навернулись слёзы.

Позже, когда буря утихла, и они лежали, сплетённые в тёплом клубке под одеялом, Соня прижалась щекой к его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца. В её теле гудела приятная, сладкая усталость, а в душе царил небывалый покой и… полнота. Как будто нашлась недостающая часть пазла. Как будто она, сама того не зная, искала именно этого — этой глубины, этой силы, этой невероятной гармонии души и тела.

Он лежал на спине, одна рука подложена под голову, другая — не отпускала её, медленно поглаживая плечо. Он смотрел в потолок, и в его зелёных глазах, отражавших лунный свет, был глубокий, сосредоточенный мир. Всё внутри него пришло в состояние идеального, ясного равновесия. Суета, давление, все те «надо» и «должен», что правили его жизнью, отступили. Осталась только она. Тёплая, живая, дышащая в такт ему в полумраке.

Его мысли были непривычно просты и глобальны одновременно. Вот она. Та самая. Не просто увлечение, не мимолётная страсть. Та, рядом с которой тихо и ясно. Та, с которой хочется просыпаться. Та, которая может быть матерью моих детей.

Он повернул голову и поцеловал её в макушку.

— Всё в порядке? — его голос был низким, хриплым от недавней страсти.

— Всё, — она подняла на него глаза, и в её сияющих зрачках он увидел отражение собственного чувства. — лучше, чем в порядке.

—У меня тоже, — он улыбнулся, и это была редкая, беззащитная, по-настоящему счастливая улыбка. — Знаешь, я…

Он запнулся, не решаясь высказать огромную, только что родившуюся мысль вслух, боясь спугнуть хрупкую магию ночи.

— Что? — она прошептала, поднимаясь на локоть, чтобы видеть его лицо.

— Ничего. Просто… я очень рад, что ты есть.

Он притянул её снова к себе, и она устроилась в изгибе его плеча. За окном шумел ночной лес, в доме давно стихли все звуки. Они лежали, не в силах заснуть, боясь упустить хоть мгновение этой новой, потрясающей реальности. Впереди был новый день. И он должен был принадлежать только им.