Двойное приключение

Глава 45

После ужина, пока гости неспешно перебирались с террасы в гостиную, Соня поймала Арину за руку.

— Мне нужно ещё раз. В дневник. Только на минутку.

Арина, увидев серьёзность в её глазах, лишь кивнула.

Они снова оказались в комнате Арины. Шкатулка была извлечена быстрее, страницы найдены почти мгновенно. Сердце Сони бешено колотилось, как будто она шла на вскрытие собственной судьбы.

«2 августа. Я с ума схожу. Вчерашняя ночь была… невероятной. Но сегодня утром, глядя, как он спит, меня охватила паника. Что, если это всё — лишь магия этого места? Этих безумных каникул, этой свободы от реальности? Что, если в городе, среди его работы, его друзей, его прежней жизни, всё окажется иным? Что, если я для него — лишь летнее приключение, красивая история для воспоминаний? Я так боюсь, что это не настоящее. Что я сама себе всё придумала…»

Соня замерла. Буквы плясали перед глазами. Это было… слово в слово. Её собственные мысли, её страх, её ночная тревога, записанные тридцать лет назад другой рукой. Мурашки побежали по коже. Это было уже не совпадение. Это было какое-то мистическое эхо. Она чувствовала себя марионеткой, разыгрывающей пьесу, конец которой уже известен. Но какой конец? Хэппи-энд счастливого брака его родителей? Или разочарование, если история всё-таки решит пойти по другому пути?

— Что там? — тихо спросила Арина.

— Она… она боялась того же самого, — прошептала Соня, закрывая тетрадь. Ей было физически душно. — Что это магия места. Что в городе всё исчезнет. Это… ненормально, Арин. Как будто я не живу, а следую готовому сценарию.

— Или как будто ты не первая умная женщина, которая влюбилась летом и испугалась, — прагматично заметила Арина, но в её голосе тоже слышалась тревога. — Может, это просто… универсальные чувства?

— Слишком много совпадений, — покачала головой Соня. Решение созрело внезапно, остро, как необходимость глотнуть воздуха. — Мне нужно уехать. Завтра. Пока я ещё могу. Чтобы проверить. Чтобы понять, настоящее ли это… или просто сон.

Арина хотела возразить, но увидела решимость в её глазах и поняла — не переубедить.

—Хорошо. Я с тобой. Но… ты ему скажешь?

Соня кивнула. Сказать ему было самым сложным.

Она нашла его позже, когда все уже собрались у большого костра в саду. Пламя отбрасывало танцующие тени на лица, смех был громким и беззаботным. Она подсела к нему на свободное бревно.

—Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Он что-то прочёл в её тоне и без слов встал, следуя за ней в тень старой яблони, подальше от света и шума.

— Что случилось? — спросил он, стараясь поймать её взгляд в темноте.

— Я уезжаю завтра утром. С Ариной.

Он замер, словно не понял.

— Почему? Неделя же ещё не закончилась.

— Потому что мне нужно понять, что это было, — её голос дрогнул. — Здесь, в этом доме, в этой атмосфере… всё кажется возможным, волшебным. Но я должна узнать, останется ли что-то от этого в Москве. Или это просто… летний сон. Мне страшно, Слав. Мне страшно, что всё это не настоящее.

Он долго молчал, его лицо в полутьме было нечитаемым.

— Ты думаешь, мои чувства — часть декораций? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучала не боль, а холодная, отстранённая ярость.

— Я не знаю, что думать! — выдохнула она. — Я прочитала дневник твоей мамы. Она писала то же самое. Буквально те же слова, Слав. Мне кажется, мы не живём, а играем в пьесу, которую кто-то уже написал за нас. И я не могу больше. Мне нужно выйти из роли. Хотя бы на время.

Он взял её за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Это не пьеса, Соня. Это наша жизнь. А дневник… — он выдохнул. — Мама всегда была романтически настроена. Не делай из этого культа. Мои чувства к тебе... они настоящие. Здесь, в Москве, в Сибири, где угодно.

— Тогда докажи, если наши чувства реальны, а не навеяны волшебной атмосферой дома, или ещё чем-то… о чём мы не знаем, то пару недель погоды не сделают, — тихо сказала она. — Дай мне уехать. Дай мне понять. А потом… потом посмотрим.

Он смотрел на неё, и в его глазах шла борьба между желанием удержать силой и пониманием, что это её право — сомневаться, бояться, проверять.

— Хорошо, — сквозь зубы сказал он. — Уезжай. Но знай: это не конец. Это пауза. Через пару дней я буду в Москве. И у нас состоится очень серьёзный разговор. Без дневников, без мистики. Только ты и я. Поняла?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова от подступившего к горлу кома. Он резко наклонился и поцеловал её — не нежно, а почти жестоко, с отчаянием и обещанием, что это не прощание.

Остаток вечера Соня провела в каком-то полусне. Она смеялась, играя в «Крокодил», подсказывала, лучше всех отгадывала слова, но внутри была пустота и ледяное спокойствие принятого решения. Слава держался от неё на расстоянии, но каждый его взгляд жёг её кожу.

Ночь они снова провели вместе. Но на этот раз в каждой ласке, в каждом поцелуе была горечь скорого расставания и отчаянная попытка запечатлеть друг друга в памяти, как будто в последний раз. Это было страстно, грустно и очень, очень тихо.

Утром Соня, уже собравшая чемодан, вышла на крыльцо. Арина заводила машину. Слава ждал её, прислонившись к косяку двери. Он выглядел уставшим и серьёзным.

— Ты всё ещё уверена? — спросил он последний раз.

— Мне нужно быть уверенной в тебе, в нас. А для этого — уехать, — ответила она, поднимая на него глаза. В них уже не было паники, только решимость.

— Помни: пара дней и я приеду.

— Буду ждать.

Они не обнялись на прощание. Не поцеловались. Просто кивнули друг другу, как соратники перед сложной миссией. Соня села в машину, захлопнула дверь. Арина тронулась. В зеркале заднего вида Соня видела, как его фигура на крыльце уменьшается, пока не превратилась в точку, а потом и вовсе скрылась за поворотом аллеи.

Впереди была дорога, город, мысли и мучительное ожидание.

А через два дня он… не приехал.