Двойное приключение

Глава 46

Город встретил её низким небом и непрекращающимся гулом. Кондиционированный воздух подъезда пах пылью и чужими жизнями — совсем не то, что терпкий аромат леса и влажной земли после дождя в Перловке. Соня переступила порог квартиры, и тишина, густая, застоявшаяся, обволокла её. Не та благодатная тишина загородного дома, а пустая, одинокая.

Она ещё не успела снять жакет, как из своей комнаты вышла Полина. Близняшки были так похожи, что даже родители иногда путали их, а сейчас они были двумя полюсами одного магнита. Соня — тихая и измотанная дорогой и сомнениями; Полина — с тёмными кругами под глазами и опущенными уголками губ. Полина, глядя на неё, задумчиво нахмурилась и спросила:

—Сонь, ты в порядке?

Соня молча положила чемодан. Она не знала, что ответить. Ей хотелось поделиться всем с сестрой, но сначала надо было разобраться в своих чувствах, подумать…

—Да, — ответила она. — Просто устала, поездка была сложной. Расскажи, как тут? Как твой ужин… и всё такое?

—Сонь, мне нужно тебе кое-что рассказать. Всё. С самого начала, — сказала Полина. — Я, кажется, влюбилась. Без памяти, без ума, по уши. В Петра, — выпалила она и горько фыркнула. — В брата Паши. Мы провели вместе почти все выходные. Но всё так запутано, Сонь. Он и Паша до сих пор думают, что я — это ты. Я хотела рассказать правду, но не успела. Им позвонили из больницы в Питере и сообщили, что у отца инфаркт. Они быстро собрались и уехали. Петя сказал, что позвонит, и вот я, как дурочка, жду звонка и вздрагиваю от каждого сообщения. А ещё Паша… Он, кажется, влюблён в свою однокурсницу Катю. И наконец-то это понял. Поэтому у тебя больше нет парня. — Голос Полины сорвался.

Соня почувствовала облегчение: по крайней мере, с Пашой не надо будет выяснять отношения. Она давно догадывалась, что не она — героиня Пашиного романа, так же как и он не был её героем.

Следующие два дня ожидания растянулись в бесконечную, нервную паузу. Соня пыталась вернуться к привычной жизни: разбирала вещи, отвечала на рабочие письма, смотрела сериалы с Полиной. Но каждый шум в коридоре, каждый звук смс заставлял её вздрагивать. Она ловила себя на том, что подолгу смотрит в окно, будто он мог появиться у подъезда.

На исходе вторых суток, когда сомнения уже начали перерастать в тревогу, а тревога — в лёгкую панику, на телефоне наконец вспыхнуло его имя. Не звонок. Сообщение.

Соня схватила телефон так, будто он был спасательным кругом.

«Соня, прости. Внезапный пожар на одном из складов у ключевого поставщика в Питере. Полный бардак, угроза срыва контрактов. Вылетаю с первым рейсом. Не смогу быть раньше, чем через неделю, если не больше. Решим вопрос — сразу к тебе. Твой С.»

Текст был сухим, деловым, только последние два слова выдавали того человека, который держал её за руку на террасе. Но их было мало. Слишком мало.

Соня опустилась на стул. Ожидание, которое казалось невыносимым, теперь обрело новые, чудовищные масштабы — целая неделя. А что, если через неделю что-то ещё случится? В её ушах зазвучал её же голос, надменный и испуганный: «Если наши чувства реальны, то пару недель погоды не сделают». Ирония судьбы била точно в цель.

И в этот момент, сквозь обиду и разочарование, прорвалось другое, ясное и неоспоримое чувство — тоска. Острая, физическая. Не по дому в Перловке, не по запаху костра. По нему. По его взгляду, по его рукам, по низкому голосу. Если бы это была просто «магия места», она бы не чувствовала себя такой несчастной. Город без него был пустой скорлупой.

Значит, это правда. Значит, её бегство было ошибкой, проявлением трусости, за которую теперь приходилось расплачиваться мучительной отсрочкой.

В комнату заглянула Полина.

—Сонь, помнишь, у Ильи день рождения? Мы обещали родителям приехать на выходных. Они нас ждут. Хватит грустить, давай собираться.

Поездка к родителям в загородный дом была как глоток воздуха, но другого. Здесь не было тайны и страсти, зато было тёплое, безусловное принятие. Дом пах пирогами и детством. Младший брат Илья сиял в центре внимания.

Соня и Полина помогали, как в старые времена. На мгновения Соне казалось, что она снова стала той девчонкой, у которой нет ни Славы, ни дневников, ни мучительных решений. Она наблюдала, как Илья радуется всему, и думала, как всё просто и ясно в тринадцать лет.

Потом приехал Пётр, и та сцена, что разыгралась у неё на глазах, была самой милой из всех, что она когда-либо видела. Она искренне радовалась за сестру и с надеждой ждала такого же финала для своих отношений со Славой.

Полина уехала вечером с Петром, а ей предстояла дорога домой в одиночестве.

Она посмотрела на звёзды, такие же яркие, как в усадьбе в Перловке, но здесь они казались намного дальше. Через неделю. Всего через неделю. Она зажала в кармане телефон, на который так и не пришло нового сообщения. Но теперь её ожидание было не томительным, а собранным. Она была готова ждать.

А где-то в Петербурге, в номере отеля, Слава, отложив телефон после десятого трудного звонка, смотрел на городские огни и думал не о складах, а о влажных после душа волосах и глазах, в которых он видел отражение своего будущего. Он сдержит своё слово. Обязательно сдержит.