Двойное замыкание. Магическая погрешность попаданки

17.

В груди всё кипело от обиды. С одной стороны – ничего страшного не случилось, с другой – Герман вёл себя так, будто я ему безразлична. Магия, магия. Не спорю – это интересно, но не важнее, чем новоиспечённая сестра.

Стилистка была в шоке, но сделала всё идеально – окрасила волосы в голубой цвет.

Я долго любовалась собой перед зеркалом. Новый имидж мне нравился, хоть отражение казалось чужим. Глубина зимнего неба перед бурей, инея на стекле. Мне шло. Шло настолько, что внутри всё замирало от странного, холодного удовлетворения. Я не просто сделала это назло, я бросила вызов.

Внизу царила гробовая тишина. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вошла в гостиную, готовая к скандалу, упрёкам, да к чему угодно.

Первым меня увидел Герман. Он сидел, развалившись в кресле, и что-то лениво листал в новом телефоне. Его взгляд скользнул по мне, задержался на волосах, и в его глазах вспыхнул не знакомый братский восторг, а что-то острое, охотничье. Он медленно, словно дикий зверь, учуявший добычу, выпрямился.

– Вау, сестрёнка, – выдохнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти профессиональная оценка. – Теперь тебя точно не потеряешь.

Мама, сидевшая за столом, резко обернулась. Чашка с лёгким звоном ударилась о блюдце. Её глаза расширились, губы приоткрылись, но она ничего не сказала.

Папы в комнате не было, но, когда он в следующий момент вошёл, на нём не было лица.

– Что случилось? – я бросила к нему.

Он на секунду опешил.

– Это что? – папа приподнял локон и помахал им перед глазами.

– Протест, – ответила я.

– Ясно. А у меня новости, – он сел на стул и сильно сжал подлокотники.

– Говори уже, – выпрямилась в струнку мама.

– Мне снова позвонили. Ничего ещё не закончилось.

– Ты о чём? – я напряглась.

– Мне прислали фото Ланы с голубыми волосами. Понимаете – с голубыми! Даже я её ещё не видел, а фото уже есть.

Я стала осматриваться, выискивая скрытые камеры.

Мама встала, побледнев, сделала шаг к нему.

– Борис, что это значит? Что они хотят на самом деле?

Отец с трудом перевёл взгляд на неё, словно возвращаясь из кошмара.

– Формально? — он горько усмехнулся. – Ввести ещё одного учредителя. А потом, когда они получат доступ ко всем процессам и потокам, – предлагают мне уйти по-тихому, но мы-то понимаем, что такого не будет.

– Бизнес, значит? – в голосе мамы зазвенели стальные нотки, знакомые по тем редким ссорам, что я помнила из детства. – Кому ты дорогу перешёл? Это длится уже много лет. Почему именно сейчас обострение?

– Если бы я знал кому... – папа с отчаянием провёл рукой по лицу. – Я принял все меры безопасности. Нанял для Ланы персонального телохранителя, в её университете по периметру повесил камеры, чтобы дочь могла учиться спокойно и заниматься любимым делом. Я думал, это защитит. А сейчас... Сейчас я в процессе слияния со «Восточно-Европейским кредитным банком». Синергия, расширение географии, диверсификация рисков.

Папа встал к большому панорамному окну, спиной к комнате, глядя на огни садовых дорожек. Его лицо, обычно такое собранное и непроницаемое, стало вдруг старым и серым:

– Я уже отдал приказ охране о глухом режиме: никого не впускать и не выпускать!

– Это не Леонид? – уточнила мама.

– Нет. Он тогда просто воспользовался ситуацией.

– Я знаю, где безопасно. Я уже предлагала Свету забрать с собой на Альтерию. Там её никто не достанет.

У папы опустились плечи.

– По-видимому – это единственный вариант. Что скажешь? – он повернулся ко мне, и его глаза затопила тоска.

– Я не брошу тебя, – кинулась я к нему на шею.

– Ты – это самое дорогое, что у меня есть, и, если ты будешь в безопасности, я смогу действовать открыто. У меня готов план, – провёл он по моим волосам. Дневной протест в этот момент показался мне детским.

– И что, вот вы просто так её сейчас можете забрать? – напрягся Гера.

– Конечно. Ждать, пока враги её снова похитят? Это счастье, что она смогла выжить, – гневно сверкнула глазами мама. – Кстати, ты знала, что к тебе для охраны приставили самых отпетых уголовников?

Я в шоке уставилась на мать.

– Не может быть. Они были очень вежливы. Я не услышала ни одного оскорбления, ни одного матного слова.

– Вот это меня тоже удивляет. Когда мои ребята их взяли прямо там, в больнице, они просто смотрели телевизор и улыбались. А у каждого за плечами огромный перечень преступлений, причём по самым страшным статьям.

По спине пробежал мороз. Это как?

– Вот видишь? Здесь явно небезопасно, – подлила масла в огонь мама.

– А там? Там она будет в безопасности? Почему той девочке повариха хотела надеть антимагические браслеты? Это личное или политика государства. Вдруг, там магов убивают?

– Я заберу её в своё государство, и там точно магам ничего не грозит. У нас прекрасный правитель. Он много денег выделяет на академию.

– Думал, что никогда этого не скажу, но Лана, пожалуйста, обдумай эту ситуацию. Надеюсь, до утра никто ничего не станет предпринимать. Утром дай мне свой ответ. Неволить тебя не буду. – Папа снова растёр лицо руками и в глазах я увидела бессилие.

Я поняла – я его слабость и сила одновременно. Но как же Герман?

– Мам, а Герман? У него есть магические способности? Можешь это определить?

– Не вижу. Его аура нестабильная, будто прячется. Возможно, в магическом мире всё упорядочится, и они откроются.

– И что, даже никакие бумаги подписывать не нужно при переходе? Там нет бюрократии? – поинтересовался Герман.

– А, да, – мама подозрительно глянула на моего брата, – как только я перенеслась, ко мне пожаловал агент "Бюро Долгосрочного Сохранения Магии". Представился Джоном Сивоном. Нескладный мужичок, лысенький, с носом-горбинкой и в престранной одежде. Вот вроде как балахон на нём, а вроде платье какое-то. И ещё очки смешные круглые. Долго пел дифирамбы по поводу моего попадания, но когда я стала спрашивать о льготах – сразу в кусты. Гусь он, а не агент. Правда, выдал три золотых на первое время, после того как я подписала магический контракт.