Двойное замыкание. Магическая погрешность попаданки

24.

Идти в комнату к самому жестокому человеку, встреченному мной – полное безумие, но выбор-то нет. Некрас жил на первом этаже хозяйского дома. Я бывала там всего два раза – перестилала господские постели. Идти нужно через задний двор.

Высунула нос в щель и осмотрела территорию. Ночной воздух обжёг лёгкие ледяным клинком, а по коже сразу побежали мурашки. Я, между прочим, не одета. Хорошо, что дорожка натоптана. Подтянула лямки рюкзака, будто он мог меня согреть, и, задрав нос с видом полной принадлежности к месту, пошла к аккуратному бревенчатому домику под круглой крышей. Продрогла мгновенно – холодный ветер пробрался под ткань и принялся колоть морозными иглами.

С первого этажа, залитого светом, дышало лето. Захотелось протянуть туда руки и погреться в ярком потоке. А вот на втором – тускло мерцало всего одно окно.

– Вот ведь жирдяй, для себя не жалеет артефактов. – Оглянулась.

Вокруг сверкала лунная позолота, позволяющая разглядеть хоть что-то. Где-то лаяли собаки. Сердце тревожно ёкнуло: а на цепи ли они? Вдалеке переговаривались мужики. Их пьяный смех разносился по всей округе. В стойлах фыркали лошади.

В дом попала на удивление легко, так же как и на второй этаж. В спальню Некраса заходила с затаённым страхом, предварительно долго прислушиваясь, и лишь когда внизу раздалась его брань, шустро скользнула внутрь.

Воздух внутри оказался спёртым и густым, пахнущим дорогим мылом.

Иолана была тут. Лежала на широкой кровати, укрытая до подбородка грубым шерстяным одеялом, из-под которого виднелась лишь тонкая ночнушка. Казалось, она просто крепко спит. Луна, пробиваясь в окно, освещала её лицо, усыпанное россыпью веснушек – сейчас они были похожи на блёклые золотистые искорки на мертвенно-бледной коже. Её рыжие волосы раскидались по подушке огненным ореолом.

Грудь почти незаметно поднималась и опускалась. Еле-еле.

– Иолана? – прошептала я, подбираясь к кровати. – Проснись. Ну же!

Я потрясла её за плечо – кожа показалась жутко холодной. Словно на кровати лежала не молодая девушка, а прекрасная восковая кукла. Никакой реакции.

И тут снаружи чётко щёлкнул замок. Страх пронзил насквозь, пригвоздив к месту. Шаги. Тяжёлые, уверенные. Он разулся.

Мозг выдал единственную команду: СПРЯТАТЬСЯ.
Я кубарем скатилась на пол и нырнула под кровать, вжавшись в пыльную темноту, затаила дыхание.

Дверь открылась. В проёме возник Некрас. На ногах – мягкие дорогие тапки. Он прошёл к кровати и замер. Покачался с носка на пятку.

Последовала тишина, а потом – низкий, задумчивый голос:

– Ну что, сестричка, всё ещё в гостях у снов? – он произнёс это без злости, с каким-то странным, собственническим сожалением. – Врач говорил, неделя. Максимум. Если к пятнице не очнёшься... мне придётся отослать тебя в имение. Вместе с остальным «товаром». А жаль, ты очень красивая, да и приданного за тобой слишком много и всё оно отойдёт короне, тогда получается, что всё зря?

Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала вдруг ужасная, хищная нотка.

– А что если… можно ведь и жениться! – Некрас радостно хлопнул в ладоши, а я подпрыгнула под кроватью, – мы хоть и родственники, но такие дальние, что староста поженит нас как миленький. Представляю, как он удивится – женитьба на живой покойнице – не лучшая рекомендация для человека моего статуса, но всем можно закрыть рты деньгами. О, ты даже не будешь знать, но так даже лучше. И ты… будешь вся моя. Безмолвная, покорная. Одни лишь твои земли, леса и рудники будут петь. Они, наконец перейдут в надёжные руки.

Он что-то сделал. По-видимому, провёл по лицу пальцем, а может, погладил одеяло.

– Потерпи. Через неделю тебе исполнится шестнадцать, – он расхохотался, довольный своим решением, а у меня волосы на голове зашевелились. Гад, какой же он гад. Некрас глубоко вздохнул, и его шаги удалились вглубь комнаты. Раздался звук открываемой двери, а затем послышалось журчание воды.

Это что, у него там, душ? Вот ведь… нехороший человек! Значит, не всё с этим миром потеряно.

Дверь в «удобства» закрылась. Оттуда послышалась песня. Я лежала под кроватью, пытаясь осознать услышанное: «Товар». «Имение». «Рудники». Ужасная картина складывалась в единое целое. Иолана – богатая наследница. Вот она им зачем.

За стеной текла вода, и Некрас всё так же безмятежно и фальшиво напевал. У меня было всего несколько минут.

Я выкатилась из-под кровати, вся в пыли, и снова бросилась к Иолане.

– Слышишь? – зашептала я, отчаянно тряся её за плечи. – Ты должна проснуться! Он женится на тебе, слышишь? Женится даже на лежачей, чтобы забрать твои земли! Ты действительно позволишь этому ублюдку так поступить?

Я похлопала её по щекам – сначала легко, потом сильнее. Никакой реакции. Только голова безвольно покачивалась на подушке. Ужас сковал меня. Это было бесполезно.

В голове пронеслись обрывки знаний из старого курса первой помощи... Боль. Резкая боль иногда выводит из ступора. Я, почти не думая, ущипнула её за чувствительную кожу на внутренней стороне запястья, до белого пятна, до синяка.

Она даже не дёрнулась.

– Иолана! – надежда угасала.

Но тут напев в душе оборвался. Послышался звук шагов по мокрому полу. Время вышло.

Сердце ушло в пятки. Я метнулась к двери, даже не оглядываясь. Нужно было бежать. Сейчас же.

Выскочив в коридор, я прикрыла за собой дверь и бросилась прочь, не разбирая дороги. В ушах стучало: «Герон. Мне нужен Герон. Сейчас же».

Я не знала, как его позвать. Возможно, нужно вернуться в комнату, но было страшно. Одежда – мне нужна одежда. Если придётся бежать, то я и двадцати минут не выдержу на улице.

Я выскочила из дома Некраса в холодную ночь и тут же шмыгнула в темноту, прижимаясь к стенам. Бежать обратно в таверну – нельзя. Мало ли повариха уже выбралась. Искать одежду? Где? Это отнимет минуты, которых у меня нет.

Оставался один безумный вариант. Я метнулась к ближайшему укрытию – тёмному силуэту конюшни, прижалась спиной к её холодным брёвнам, и зашептала в ледяной воздух, словно в молитве: