Двойной дедлайн

Глава 1. Кофе, долги и 50 000 евро

Жизнь летела к чертям со скоростью курьера на электросамокате.

Я сидела в самом пафосном кафе на Патриарших, судорожно сжимая в руках стакан с латте на кокосовом. На мне были дизайнерские туфли (купленные со скидкой 80% на распродаже из-за крошечного брака) и пиджак, который источал уверенность в завтрашнем дне. Мой банковский счет, однако, источал лишь тихий плач. Ипотека за студию сама себя не выплатит, а мой литагент Марина только что заявила, что издательство расторгнет со мной контракт, если через три дня я не сдам новый детектив.

— Кира, дорогая, — Марина изящно отпила свой смузи, — читательницам нужен драйв! Нужен труп в первой же главе. Понимаешь? Как ты избавишься от этого гада?
— Элементарно, — вскипела я, активно жестикулируя, — я подсыплю ему в виски яд. Он загнется прямо в своем загородном доме. Главное — тело спрятать в багажник моей малолитражки, пока полиция спит. Проблема только в утилизации! У меня на это всего пара часов, понимаешь?!

Марина вздохнула, пообещала подумать и убежала на очередную встречу, оставив меня наедине с паникой и счетом за кофе.

Я полезла в сумочку за картой, как вдруг на мой столик упала тень.

Тень была изящной, пахла зубодробительно дорогим селективным парфюмом и шуршала натуральным шелком. Я подняла глаза. Подошедшая женщина выглядела так, словно только что сошла с обложки Tatler: идеальное каре, огромные солнцезащитные очки Gucci на пол-лица и нервно сжатые губы, покрытые безупречной нюдовой помадой.

Она оглянулась по сторонам с таким видом, будто за ней гналась банда коллекторов, после чего стремительно скользнула на стул, который минуту назад освободила Марина.

— Вы Кира? — спросила она приглушенным, дрожащим от волнения шепотом.
— Да, — растерянно кивнула я, судорожно вспоминая, не должна ли я денег какому-нибудь модному шоуруму.
— Слава богу, я не ошиблась. Мне вас порекомендовали как… очень дискретного специалиста, — незнакомка нервно поправила золотой браслет на запястье. — Я слышала ваш разговор с той женщиной. Вы сказали, что у вас всё готово. Про яд в виски и багажник малолитражки.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что это вообще-то был сюжет романа, но дама не дала мне вставить ни слова. Она порывисто наклонилась через столик, и в ее глазах, мелькнувших за темными стеклами очков, отразилась такая первобытная, чисто женская ярость, что у меня по спине побежали мурашки.

— Он возит эту тварь в наш загородный дом, понимаете? — прошипела она, и ее ухоженные пальцы до белизны сжали край стола. — Мой муж. Официально заявляет, что у него совещания, а сам... Я больше не могу это терпеть. Половина моих подруг мечтает придушить своих благоверных, а я перейду от слов к делу. Вы избавите меня от этого гада.

У меня перехватило дыхание.Наверное, половина замужних сейчас определенно похлопала бы этой женщине стоя, но лично я была в полном шоке.

— Послушайте, вы не так поняли… — горячо начала я, но тут дама полезла в свою огромную сумку Birkin.

— Здесь пятьдесят тысяч евро, — она со стуком выставила на стол увесистый, плотно запечатанный конверт из крафтовой бумаги. — Это аванс. Еще столько же получите, когда этот подонок исчезнет из моей жизни навстречу загробному миру. Адрес загородного дома и его расписание внутри. Напишите мне, когда всё будет кончено.

Прежде чем я успела издать хоть звук, женщина резко поднялась, поправила очки и быстрым, летящим шагом устремилась к выходу из кафе, оставив меня наедине с остывающим латте и конвертом.

Мой мозг, заклинив, выдал только одну мысль: Пятьдесят тысяч евро. Это же... это же закроет мою ипотеку за студию. Полностью. И на новые туфли останется.

Рука сама тянулась к конверту, просто чтобы проверить, настоящие ли там деньги, как вдруг над ухом раздался леденящий душу, глубокий мужской баритон, от которого у меня внутри всё сладко и одновременно испуганно перевернулось:

— Гражданка Дорохова? Кажется, у вас нарисовался очень интересный незадекларированный доход.

Я резко обернулась и едва не врезалась носом в безупречно отутюженную рубашку. Мужчина, стоявший за моей спиной, перекрывал собой весь солнечный свет Патриарших. Широкие плечи, идеальный волевой подбородок с легкой щетиной, жесткий разворот плеч и глаза — холодные, пронзительные, цвета грозового неба. Он смотрел на меня так, словно уже читал мою эпитафию, но от этой убойной мужской харизмы по телу мгновенно разлился обжигающий жар. Властный. Опасный. И, судя по кожаной кобуре, едва заметной под пиджаком, — при исполнении.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пиджак с распродажи резко перестал казаться мне броней. Мужчина возвышался надо мной, как скала, перекрывая любой путь к отступлению. От него пахло дорогим табаком, кедром и чистой, концентрированной опасностью, которая почему-то действовала на меня катастрофически пьяняще.

Моя правая рука, которая секунду назад гипнотизировала конверт с евро, на автомате дернулась. Сработал инстинкт трусливого, но очень стильного страуса: я легким движением смахнула крафтовый конверт со стола прямо себе на колени, прижав его бедрами, и прикрыла сверху подол юбки.

— Незадекларированный? — я захлопала ресницами, стараясь придать лицу выражение абсолютной, кристальной дурочки. — Что вы, товарищ… или как вас там? Это просто гонорар. За стихи. Я пишу оды на заказ для юбилеев. Знаете, «в этот светлый день прекрасный, пусть ваш взор не гаснет»…