Двойной обгон: Любовь и карьера

3. Гран-при Бахрейн

После напряжённых тестов команда "Ред Булл" вернулась на базу в Милтон-Кинс, где кипела работа над анализом данных в преддверии грядущего уикенда. Кэтрин прожила эту неделю как во сне, словно превратилась в хорошо отлаженный механизм. Казалось, разбуди её посреди ночи, и она, не запинаясь, выдаст все нюансы и решения проблем, назовёт каждую деталь болида и, если потребуется, сама бросится его чинить. Работа преследовала её даже в сновидениях. Даже Макс ушел на второй план, хотя за их колкими перепалками наблюдала вся команда. Последняя ссора разгорелась из-за, казалось бы, банального пит-стопа, но компромисс между ними так и не был найден.

Спор зашёл в тупик. Макс требовал быстрый, точный и единственный пит-стоп, настаивая на своём праве решать, когда ему заезжать в боксы. Кэтрин, в свою очередь, была категорически против. Она стремилась к безупречной стратегии, учитывая мнение Макса, но основываясь на состоянии шин и прогнозируемом темпе. Макс же уверял, что сам чувствует момент для пит-стопа и способен контролировать износ резины лучше любого инженера.

- Я говорю, что сам могу решать, когда мне заезжать на пит-стоп, - процедил Макс сквозь зубы, сверля её взглядом.

- А если ты ошибёшься? Конечно, виноваты будут все, кроме тебя. Ты не можешь знать всё, пойми ты наконец! Не просто так люди сидят у этих чёртовых компьютеров. Они следят за тем, чего ты не видишь и не знаешь. Даже не думай, что будешь решать всё сам. Твоё мнение важно, но не тебе решать!

- Я чувствую, когда что-то не так. А вы на своих гребаных мониторах этого не видите! И что, оставаться на трассе и позволить всем обогнать меня?

- Ты вообще меня слышишь? - Кэтрин повысила голос, не в силах сдержать раздражение.

- Нет, и не хочу! Потому что всё, что ты говоришь - пустой трёп.

- Да как же ты достал! - Кэтрин вскочила с места. - Всё, с меня на сегодня хватит. Извините, мне нужно отдышаться.

Кэтрин вылетела из комнаты брифингов, хлопнув дверью так, что эхо прокатилось по всему помещению. Ей казалось, что голова сейчас взорвется от напряжения. Неужели Макс действительно не понимает, что она пытается сделать все возможное для его победы? Почему он так упорно отказывается признавать ее право на профессиональное мнение?

Она направилась в свой кабинет, единственное место, где могла хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Захлопнув за собой дверь, Кэтрин опустилась на стул и закрыла лицо руками. В голове роились обрывки данных, графиков, прогнозов - все то, что должно было помочь им выиграть гонку. Но вместо этого все превратилось в клубок противоречий и взаимных обид.

Внезапно раздался тихий стук в дверь. Кэтрин нехотя подняла голову и увидела в проеме Кристиана Хорнера. Его лицо выражало понимание и сочувствие. Он вошел в комнату и присел на край стола.

- Кэтрин, я понимаю, что сейчас непросто, - начал он мягко. - Макс - сложный парень, но он отличный гонщик. И он нуждается в тебе.

- Я пытаюсь помочь, Кристиан, но он просто не слушает, - ответила Кэтрин, чувствуя, как к горлу подступает ком.

- Я знаю. Но ты должна помнить, что вы - команда. И только работая вместе, вы сможете добиться успеха. Попробуй еще раз поговорить с ним. Объясни ему все спокойно и терпеливо. Я уверен, он тебя услышит.

Хорнер, словно заботливый отец, приобнял Кэтрин за плечи, стараясь вселить в нее уверенность. Улыбка робко тронула ее губы, словно слабый луч солнца сквозь тучи. Ей предстояло научиться ограждать себя от острых углов в столкновениях с Максом, выстраивать броню невозмутимости и отстаивать свою точку зрения с напором, достойным самого голландца. В этом искусстве ей явно не хватало его звериной хватки и неуступчивости.

Кристиан возвращался обратно, обдумывая предстоящий разговор с Максом. Нельзя было допустить, чтобы вражда между ними продолжалась. Кэтрин могла не выдержать напряжения и уйти, возможно, даже посреди сезона, ведь такая возможность у нее была. А терять столь талантливого специалиста было бы непростительной ошибкой. В ней горел огонь, та самая искра, необходимая для успеха в этом деле. Анализы, гонки - все это приносило ей неподдельное удовольствие, а постоянное стремление к новым знаниям лишь подчеркивало ее потенциал. Кристиан мечтал, чтобы Макс и Кэтрин нашли общий язык, научились слышать друг друга. Их сотрудничество могло стать настоящим прорывом. Он застал Макса, уткнувшегося в телефон. Поставив стул напротив, Хорнер начал:

- Что вы с ней как кошка с собакой? Неужели нельзя найти общий язык и работать сообща?

- Она сама нарывается. Я тут ни при чем. Пытался наладить контакт, но она меня проигнорировала. Не собираюсь за ней бегать.

- Никто и не просит тебя бегать. Просто вам нужно прийти к компромиссу, попытаться понять друг друга. Иначе мы потеряем ценного инженера. Она талантлива, и незачем делать все, чтобы она ушла.

- Я понял.

- Если понял, то иди и извинись. А потом сядьте и спокойно поговорите.

- Ладно.

Макс поднялся, его злость расплывалась, готовая вырваться наружу.

Макс уже направлялся к кабинету Кэтрин, но в последний момент что-то внутри воспротивилось. Зачем унижаться? Эта мысль обожгла его гордость, словно лед. Презрительно скривив губы, он миновал дверь и направился к выходу. Завтра Бахрейн, и, как назло, Кэтрин летит с ним. Он уже почти добрался до машины, когда заметил Кэтрин, стоящую поодаль и яростно спорящую по телефону. Усмешка скользнула по его лицу, и он продолжил свой путь.

Кэтрин не просто спорила - она изливала сестре душу, негодуя на Ферстаппена. Эшли, как всегда, твердила одно: бросай эту работу.

- Он просто невыносим! Я уже не знаю, как с ним разговаривать! - Кэтрин, распаляясь, активно жестикулировала.

- Я все равно считаю, тебе лучше уйти. Это не работа для девушки. Тебе 24, пора думать о семье, а не о том, как какой-то парень гоняет по трассе, а ты переживаешь из-за его результатов. Это несерьезно. И потом, ты постоянно в разъездах, какая уж тут семья.