Двойной обгон: Любовь и карьера

5. Гран-при Имола, Италия

Макс шагал резко, почти нарезая воздух, его кулаки непроизвольно сжимались, ногти впивались в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Дыхание было тяжелым, через зубы, с легким свистом на вдохе - как будто в груди раздувался раскаленный шар, готовый лопнуть. Глаза, суженные до щелей, выхватывали из роскошного убранства холла только то, что можно было сломать: хрустальные бокалы на стойке, зеркала в золоченых рамах, тонкие ножки антикварных столиков. В висках стучало, ритмично и гулко, заглушая фоновый шум и приглушенные голоса остальных жителей отеля. Каждый шаг отдавался в теле напряжением - мышцы ног пружинили, будто готовые в любой момент перейти в бег, в прыжок, в удар. Челюсть была сведена, в ушах стоял гул, и даже собственные шаги - быстрые, жесткие - казались чужими, доносящимися сквозь толщу воды. Он не заметил, как плечом задел обычного стоящего на месте человека - тот едва удержал равновесие, но Макс даже не обернулся. Всё вокруг было фоном, шумом, помехой. Только эта ярость, кипящая где-то за грудиной, имела значение.

Макс замер на пороге, его пальцы всё ещё вцепились в дверной косяк, белые от напряжения. Но внутри всё оборвалось - будто кто-то резко выдернул шнур из розетки. Гнев, ещё секунду назад клокотавший в жилах, исчез, оставив после себя лишь лёгкую дрожь в коленях и пустоту под рёбрами. Глаза, еще недавно сверкавшие холодной яростью, теперь казались мутными, расфокусированными. Он медленно моргнул, словно пытаясь вернуть реальность в резкость: перед ним, в дверном проходе, в который он только что громко стучался, стояла Келли, ее брови чуть приподняты, а в уголках губ дрожал не то вопрос, не то тревога.

Только сейчас он услышал собственное дыхание - уже ровное, но все еще чуть глубже обычного. И запах - ее духов, легких, с оттенком цитруса, перебивающий тяжелый аромат отеля.

- Макс? Всё хорошо? - её голос прозвучал мягко, но с лёгкой трещинкой беспокойства.

Он открыл рот, но ответ застрял где-то в горле. Вместо этого - только короткий выдох, почти облегчённый. В воздухе пахло её духами, ванилью и чем-то ещё, уютным и домашним. Где-то за окном тихо шумел город, но здесь, в этом пространстве, время будто замедлилось.

- Да, да, всё отлично. Может, пойдём погуляем? - проговорил Макс, желая развеяться и отвлечься от недавних событий.

На Келли сразу же заиграла улыбка.

- Конечно! Пойдём, - ответила она, и, взяв свою наплечную сумку, пошла вместе с ним.

Макс решил оставшиеся дни провести с Келли, выжимая из каждой минуты максимум. Но он оставался непреклонен в своем желании сохранить их связь в тайне. Ему претила мысль, что пересуды и сплетни затмят его достижения на трассе. Он мечтал, чтобы его имя ассоциировалось исключительно со скоростью и победами. В этом заключалась пропасть между ним и Келли, чья жизнь была пронизана светом софитов и желанием делиться каждым моментом. Они часто спорили из-за фотографий, которые она тайком выкладывала в сеть, умело скрывая его лицо. Макс же, словно тень, искал уединенные уголки, где их никто не смог бы потревожить.

- Почему мы всегда прячемся? Тебе стыдно за меня? - голос Келли звучал с укоризной, словно заезженная пластинка.

- Келли, мы же уже обсуждали это, - раздражение Макса начало пробиваться сквозь маску спокойствия.

- Да, помню. Но я все равно не понимаю, что плохого в том, чтобы все знали, что мы вместе?

- А я разве предлагал тебе "быть вместе"? Нам хорошо вдвоем, разве этого, блять, недостаточно?

- То есть, мы не пара?

Келли замолчала, опустив взгляд. Вопрос повис в воздухе, словно тяжелое облако, готовое разразиться грозой. Макс видел ее смятение, но не мог переступить через свои принципы. Он боялся потерять контроль над своей жизнью, превратиться в объект для обсуждения, потерять ту независимость, которую так ценил.

- Ты знаешь, что я чувствую к тебе, - попытался смягчить удар Макс, коснувшись ее руки. - Но я не готов выставлять это напоказ. Моя жизнь - это гонки, и я не хочу, чтобы что-то отвлекало меня от этого.

Келли высвободила свою руку.

- Значит, я для тебя - просто развлечение? Способ отвлечься от гонок? - в ее голосе звучала обида, но и какая-то обреченность.

- Нет, Келли, ты не просто развлечение. Ты... особенная. Но я не могу дать тебе больше, чем могу.

- Тогда почему я должна прятаться? Я хочу выйти с тобой, с любимым мужчиной. Почему я не могу этого сделать? - Келли встала перед Максом, взгляд ее горел упреком.

- То есть, я нужен только тогда, когда тебя видят со мной под руку? Когда мы выставляем это на ебаный показ?

- Нет, дело не в этом, - Келли запнулась, - но я хочу, чтобы все видели, какие у нас отношения. Чтобы восхищались нами. Я же девушка, Макс, мне нужно внимание, понимаешь? Мне хочется, чтобы завидовали нашему счастью.

- Боже, Келли, - Макс устало потер переносицу, - пожалуйста, давай закончим. Давай просто посидим в номере, отдохнем. Завтра у меня не будет на это сил.

- Я все понимаю, но мы должны прийти к какому-то решению, Макс. Нельзя же так бесконечно...

- Не сегодня, - отрезал он.

Макс, словно очнувшись от удара, откинулся на спинку кресла. Бесконечная череда слов выжала из него остатки сил. Он сидел, сомкнув веки, и чувствовал, как усталость свинцом разливается по телу, сковывая каждый мускул. Внезапно, словно слабый электрический разряд, - прикосновение руки к колену. Келли, опустившись перед ним на колени, безмолвно потянулась к его ширинке. Макс замер, устремив взгляд в пустоту, а Келли, словно одержимая тихим безумием, склонилась ниже. Ее пальцы, словно крадущийся зверь, медленно скользнули к замку джинсов, сжимая ткань так, словно хотела выжать из нее все напряжение, все подавленное недовольство, клубящееся глубоко внутри него. От ее прикосновения по коже пробежала дрожь, и сквозь нахлынувшую волну раздражения он не смог сдержать вздох, когда молния разъехалась, открывая запретный плод.

- Макс, - прошептала она, поднимая взгляд, полный влажной мольбы, ища его глаза. - Я вижу, как тебе тяжело. Я хочу помочь тебе расслабиться. Просто позволь мне.