Двойной обгон: Любовь и карьера

9. Гран-при Барселона, Испания

Утро обдало густой, липкой горечью похмелья и неловкости, словно невидимая рука сжала виски Макса ледяными пальцами. Он открыл глаза первым, ощущая, как за веками пульсирует тяжесть, а в горле пересохло, будто он наглотался песка. Тепло спящей Кэтрин, прижавшейся к его груди, казалось единственным якорем в этом море дискомфорта. Ее тело, расслабленное и беззащитное, дышало ровно, тихое сопение вырывалось сквозь слегка приоткрытые губы - резкий контраст с хаосом, бушевавшим в его голове.

Он боялся пошевелиться, словно малейшее движение могло разрушить хрупкое равновесие между ними. Гадал, какой предстанет перед ним Кэтрин: все еще мягкой, податливой, как в те мгновения, когда ночь стирала границы между ними, или же холодной, отчужденной, с глазами, полными немого укора. Второй вариант казался куда более вероятным, и Макс притворился спящим, затаив дыхание, будто это могло отсрочить неизбежное.

Кэтрин заворочалась, ее дыхание участилось, пробуждаясь ото сна, который уже не был убежищем. Медленно подняла голову, и тут же прижала ладонь ко лбу - расплата за вчерашнюю пьянку и секс настигла ее мгновенно, не заставив себя ждать. Губы ее сжались, будто она пыталась подавить тошноту, а глаза, еще мутные от сна, метнулись в сторону Макса.

Повернувшись и увидев его, она инстинктивно запахнулась в одеяло, словно тонкая ткань могла стать барьером между ней и стыдом, накрывающим ее с головой. Ее пальцы вцепились в край покрывала, судорожно подтягивая его выше, будто пытаясь укрыться не только от его взгляда, но и от самой себя.

Макс открыл глаза, делая вид, что только сейчас проснулся. Их взгляды встретились - молчание повисло между ними, густое, как туман. Ни слова, ни звука, только тяжесть невысказанного, давящая на грудь.

Кэтрин резко вскочила, словно ее ударило током, сбрасывая с себя одеяло, как ненужную кожу. Она даже не взглянула на него, словно боялась, что один лишь взгляд привяжет ее к тому, что они натворили. Скрылась в душе, захлопнув дверь с таким звуком, будто пыталась отрезать себя от этой комнаты, от этой ночи, от него.

Макс поднялся, движения его были резкими, механическими. Оделся быстро, не глядя на смятую простыню, на следы их общей слабости. Бесшумно покинул комнату, оставив за собой не просто неловкость, а целую вселенную недосказанности, где каждое невырвавшееся слово оставляло на языке терпкий, горький привкус.

Кэтрин вышла из душа, словно вступая на эшафот - каждый шаг давался с усилием, будто пол под ногами превратился в зыбкие доски, готовые в любой момент провалиться в бездну. Капли воды скатывались по ее коже, но не могли смыть того, что действительно требовалось очистить - память о вчерашнем, о его прикосновениях, о собственной слабости.

Тяжелый разговор зрел впереди, как грозовая туча - ощутимая, плотная, наполненная электрическим напряжением, которое вот-вот должно было разрядиться болезненными словами. Она знала, что избежать его не удастся, как не удается избежать расплаты за содеянное.

Отголоски прошлой ночи пульсировали в каждой клетке ее тела - в ноющих мышцах, в легком головокружении при резких движениях, в странной пустоте под ребрами, которая то сжималась, то разжималась, будто пытаясь что-то вытолкнуть наружу.

Багровые засосы цвели на ее коже, словно клеймо, поставленное неосторожными губами Макса - отметины, которые нельзя было скрыть под одеждой, как нельзя было скрыть правду от самой себя. Пальцы невольно тянулись к ним, касались, и каждый раз по телу пробегала дрожь - странная смесь стыда и чего-то еще, чего она не хотела признавать.

Ноющие конечности напоминали о бурной страсти, словно приглашая вновь нырнуть в этот омут - в тот хаос, где не было места мыслям, где существовали только тела, жар и влага, где можно было забыть обо всем, кроме того, что происходило здесь и сейчас.

Макс оставил неизгладимый след - не только на ее коже, но и где-то глубже, в том месте, куда она предпочитала не заглядывать. Его присутствие все еще витало в комнате - в запахе его кожи, в смятых простынях, в тишине, которая стала вдруг такой громкой.

В комнате не было никого. Он ушел - тихо, без слов, оставив после себя только пустоту и невысказанные вопросы. Она не знала, облегчение это или разочарование - возможно, и то, и другое одновременно.

Заправляя постель, Кэтрин невольно возвращалась к воспоминаниям о той ночи - к его рукам, скользящим по ее телу, к губам, жгучим, как спирт, к тому моменту, когда границы между ними растворились, и осталось только это - чистый, животный инстинкт.

Секс с Максом был пьянящим, безумным - как глоток крепкого алкоголя, от которого кружится голова и теряется чувство реальности. Он смог заставить ее забыть обо всем - о принципах, о гордости, о том, что между ними было что-то большее.

Но как жить дальше, она не представляла. Стоя посреди комнаты, сжимая в руках край простыни, у неё создалось ощущение, что некоторые вещи уже никогда не станут прежними.

Размышления прервал телефонный звонок. Джордж. Кэтрин почувствовала, как земля уходит из-под ног. Измена всегда казалась ей гнуснейшим предательством, а теперь она сама запятнала себя им. Дрожащими пальцами она все же приняла вызов.

- Не разбудил? Мне просто не терпится поделиться с тобой новостью, уверен, ты будешь в восторге. Милая, когда же я наконец-то увижу тебя, и мы проведем время вместе? - голос Джорджа звучал тепло и радостно, словно сотканный из солнечных лучей.

- Я... я... у меня работа, ты же знаешь. Нужно провести день с командой, решать вопросы. Давай, может, перед практикой ты мне расскажешь свою новость? - слова вырывались с трудом, будто их приходилось выдавливать из себя.

- Милая, с тобой все в порядке? Тебя там совсем измучили?

- Нет, нет. Все отлично, ты же знаешь, я люблю то, чем занимаюсь. Просто нужно больше времени, чтобы все продумать и не подвести команду.

- Хорошо, тогда я буду ждать нашей встречи. А может, завтра в перерыве хотя бы мельком увидимся?