Двойной Резонанс 18+

Глава 1

ЕВА

Тяжелая дубовая дверь закрылась за моей спиной с глухим, окончательным стуком, который, казалось, отозвался где-то в основании моего позвоночника. Я замерла, вцепившись в ручку своей сумочки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

В холле поместья «Блэквуд» стояла оглушительная, почти осязаемая тишина. Она не была пустой — она была густой, пропитанной ароматом дорогого паркета, воска и чем-то неуловимо мужским, терпким, как выдержанный коньяк.

«Зачем ты здесь, Ева?» — пронеслось в голове.

Ответ был прост: контракт всей жизни.

Но сейчас, глядя на бесконечно высокий потолок с лепниной, я чувствовала себя крошечной. Незащищенной. Моё платье из тонкого хлопка белоснежного цвета казалось здесь неуместным, слишком простым, слишком открытым. Я кожей чувствовала, как холодный воздух холла касается моих ключиц, вызывая легкую дрожь, которую я не могла унять.

Я сделала первый шаг по мраморному полу. Звук моих каблуков прозвучал как выстрел.

— Мисс Эллисон?

Голос раздался сверху, с галереи второго этажа. Я вскинула голову и на мгновение забыла, как дышать.

Там стоял мужчина.

Адам.

Он не просто стоял — он доминировал над пространством, даже не шевелясь. Черный костюм сидел на нем так идеально, словно был второй кожей. Его фигура была воплощением жесткой симметрии: широкие плечи, узкие бедра, руки, сцепленные за спиной. Но больше всего меня поразил его взгляд. Темные, почти угольные глаза смотрели не на меня, а сквозь меня, оценивая, препарируя мою уверенность в себе.

— Да. Здравствуйте, мистер Блэквуд, — мой голос предательски дрогнул, и я поспешила откашляться. — Ева Эллисон. Я приехала для реставрации коллекции манускриптов.

Адам медленно начал спускаться по лестнице. Его движения были хищными, плавными, лишенными суеты. Каждый его шаг сокращал расстояние, и с каждым его движением воздух вокруг меня становился всё более наэлектризованным.

— Вы моложе, чем я ожидал, Ева, — произнес он, остановившись всего в двух шагах.

Он был намного выше меня. Мне пришлось закинуть голову, чтобы видеть его лицо. От него пахло сандалом и холодным спокойствием. Его близость вызывала странное чувство: мне хотелось одновременно отступить и сделать шаг навстречу, чтобы ощутить тепло, исходящее от этого волевого тела.

— Мой опыт работы подтвержден рекомендациями, мистер... — я запнулась.

— Просто Адам, — перебил он, и в его голосе промелькнула едва заметная, жесткая нотка власти. — В этом доме мы ценим профессионализм выше формальностей. Но учтите: я требую абсолютного послушания в том, что касается правил моего дома. Вы понимаете?

Его взгляд замер на моих губах. Я почувствовала, как по телу прошла волна жара. Это было не просто предупреждение о правилах проживания. В его тоне было нечто большее — обещание контроля, который пугал и заворожил меня одновременно.

— Понимаю, — прошептала я, чувствуя, как во рту пересохло.

В этот момент за моей спиной открылась боковая дверь, и в холл ворвался поток другого, совершенно иного тепла.

— Адам, ну что ты пугаешь нашу гостью своим тоном? — раздался мягкий, бархатистый голос.

Я обернулась и увидела второго мужчину.

Адриан.

Он был одет более небрежно: белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Его волосы были чуть длиннее, чем у Адама, и светлее. Если Адам был скалой, то Адриан — океаном. Его улыбка была теплой, почти ласковой, но в глубине синих глаз плясали чертенята.

— Не слушайте его, Ева, — он подошел ко мне и, прежде чем я успела отреагировать, взял мою руку в свою.

Его ладонь была горячей и сухой. Он не просто пожал её — он задержал мои пальцы в своих, потирая большим пальцем мою нежную кожу у запястья. Этот жест был настолько интимным, настолько нежным, что у меня перехватило дыхание.

— Мы очень ждали вас, — продолжал Адриан, глядя мне прямо в глаза. — Библиотека в вашем распоряжении. Но помните... — он наклонился к моему уху, так что я почувствовала его горячее дыхание. — Самые интересные истории скрыты не в книгах, а между людьми.

Я оказалась зажата между ними. Между льдом Адама и пламенем Адриана. Мое сердце колотилось так сильно, что я боялась — они услышат этот ритм. Я чувствовала себя как редкий фолиант, который попал в руки к двум коллекционерам. И они не собирались просто ставить меня на полку.

— Идемте, Ева, — Адам снова взял инициативу в свои руки, коснувшись моей лопатки.
Это касание было властным, направляющим. — Мы покажем вашу комнату.

Мы начали подниматься по широкой лестнице, и звук моих шагов по мягкому ковру казался мне чересчур громким в этой густой, почти торжественной тишине.

— Ваша комната находится в восточном крыле, Ева, — произнес Адриан, по-прежнему не выпуская мою руку. — Окна выходят в сад. Утром там удивительный свет. Вам, как художнику, это должно понравиться.

— Я реставратор, а не художник, — поправила я его, стараясь, чтобы мой голос звучал профессионально, а не так, будто я готова упасть в обморок от его близости.

— Разница лишь в том, что художник создает миры, а вы возвращаете их к жизни, — парировал он, бросив на меня быстрый взгляд. — В обоих случаях нужно чувствовать материал. Его... податливость.

Адам, шедший по другую сторону от меня, хранил молчание, но его присутствие ощущалось как тяжелый груз. Когда мы достигли массивной двери в конце коридора, он первым шагнул вперед и открыл её.

— Располагайтесь, — его голос был сухим и коротким. — У вас есть час, чтобы привести себя в порядок. Ужин ровно в семь. Я ценю пунктуальность, Ева. Это первое правило моего дома.

— Я... я понимаю, — прошептала я, заходя в комнату.

Она была огромной. Высокие потолки, тяжелые шторы цвета глубокого индиго и кровать с балдахином, которая выглядела чересчур внушительной для одной меня. Мой чемодан уже стоял у изножья.