Двойной сюрприз для бывшего

Глава 13.

– Нинка, помоги! – бросаюсь я к соседке, как только она входит в квартиру.

Нина буквально подпрыгивает от неожиданности и роняет на пол тонкую холщовую сумку, из которой выкатывается круглая золотая луковица.

– Вот же ты пугать умеешь! – хватается она за сердце. – Во цвете лет погибнуть от инфаркта не входило в мои планы.

– Нин, мне нужно платье, – я складываю руки в умоляющем жесте и делаю своё самое просящее лицо. Почти как у котика из мультфильма.

– Ой, гляди, как Дева Мария, а глаза-то какие сделала, – смеется Нинка. – Я же больше тебя, на тебе всё повиснет, как на вешалке.

– А какие варианты? Спасай! Помнишь мэра из газеты? Я с ним ужинаю. В лохмотьях, видимо, – выразительно поднимаю брови я, оттягивая домашнюю майку. В груди неприятно ноет, потому что я тут же вспоминаю, что иду на встречу с мужчиной, который меня не просто обидел, а практически сломал мне жизнь. Ну, по крайней мере, усложнил её до предела.

С другой стороны, какая-то часть меня жаждет вырваться. Надеть платье, просто выйти куда-нибудь без детей, хоть на два часа, и вспомнить, как это – жить для себя.

Должна ли я винить себя за это? Думает ли об этом хорошая мать?

Да черт с ним, хорошая мать близнецов-двухлеток – это любящая добрая и морально стойкая женщина, которая кормит-поит-купает своих детей, уделяет им время, развивает и учит уму-разуму. И, возможно, берет няню, чтоб отдохнуть.

Мать-одиночка для близнецов-двухлеток - это все еще морально стойкая женщина, которая делает для своих детей максимум и, возможно, берет няню, чтоб та водила их на развивашки и помогала кормить-поить.

Нищая работающая мать-одиночка -- удовлетворяет базовые нужды детей и, если хватает денег, еще и свои. По мере возможности, развивает их, как умеет. Если при этом она еще не сошла с ума – уже огромный бонус. Это уже не просто хорошая, это – гениальная мать, я считаю.

На родственников и нянь надеяться не приходится. Первых у меня нет, а на вторых не хватает денег.

И вот шанс на миллион – выйти в люди и получить эти деньги.

– Богатенький Буратино? Хо-хо. Пошли тогда копаться в моих вещах. А дресс-код какой?

— Сказал, “поедем ужинать, надеюсь у тебя есть платье”. Не додумалась переспросить.

Ну, скорее не захотела, была в шоке и вообще. Мне звонил мой бывший, а дети разносили кухню! Кто бы на моем умудрился быть спокойным и собранным? То-то же.

– Тогда ищем что-то по колено или ниже, но не слишком длинное. Лучше, черное. А там если слишком пафосно все будет, губы накрасишь красной помадой. И сразу будешь чикулей с претензией.

– У тебя такое есть? – решаю пропустить мимо ушей вот это “чикуля с претензией”. В конце концов, я не понимаю, что это значит, но если чикуля это я, то претензия у меня к Воронцову и правда есть. Целых две.

Спустя полчаса мы понимаем, что у Нинки ничего такого нет. У нее или красные воланы, или пайетки, да и размером всё это значительно превосходит меня. Казалось бы, у меня сорок второй, у нее сорок шестой, всего два размера, а на вид – будто пропасть между нами. Ну, в груди между мной и платьем – точно пропасть.

– И что теперь делать? У меня три часа осталось…

Я расстроенно падаю на старый дермантиновый пуфик и запускаю руки в волосы. Вот и всё. Нет у меня платья. Я опозорюсь.

– Одевайся и побежали. Тут недалеко есть секонд-хэнд, там точно что-то найдется, – решительно вещает Нинка и, взяв меня за руку, тащит с пуфика. – А ну не вешай нос, рано еще!

Нет уж, нос повесить я всегда успею. Вот с близнецами могла его тысячу раз повесить, да и до них – еще тысячу. Нет уж! А что в кармане только аванс, который надо еще на две недели растянуть, это не страшно. Разберемся!

– Смотри, Лиз, вот это неплохое. Черное, миди, тонкие бретели, всё как надо. И вроде сорок два, – Нинка придирчиво разглядывает черную тряпочку, растянув её в руках. Полчаса мы ищем то самое платье среди гор вещей. Что-то висит на вешалках, что-то лежит на столах и в корзинах неряшливыми кучами.

– Дай посмотреть, – недоверчиво поглядываю я на соседку.

На проверку платье оказывается в очень приличном состоянии. Хорошая ткань, фурнитура явно дорогая. Присматриваясь к бирке, я понимаю, что это Ральф Лорен. Хм. Ну точно! Тут же утаскиваю сокровище в примерочную.

– Нин, кажется это оно, – я кручусь перед зеркалом в том самом платье. И ничего это не тряпочка. Оно отличное, даже не смотря на то, что я примеряла его на футболку и джинсы. Барахолка, все-таки.

– Четыреста рублей? Отлично! Теперь главное без счастья в глазах идем на кассу, – Нинка хватает платье и резво идет вперед, заставляя меня поспешить за ней.

Продавщица крутит носом, разглядываю платье и неприятно улыбается.

– Девушка, тут ошибка, платье стоит две тысячи. Это же Ральф Лорен, – она снисходительно посматривает на меня, абсолютно игнорируя Нину, стоящую прямо перед ней.

– Но я взяла его из вон-той кучи. Из-под самого низу. Тут же ценник, вот, четко и ясно написано. Четыреста рублей, – растерянно смотрю я на продавщицу, показывая на ярко-салатовую бумажку с надписью.