Двойняшки для папашки

Утро добрым не бывает

Интересно, какого это, когда тебя с размаху бью по голове? Да так, что искры из глаз летят?

Я проснулась с таким чувством, будто мою голову использовали вместо колокола. В ушах гудело, виски пульсировали нудной болью. Смотреть на свет было просто невозможно: глаза сразу начинали слезиться. Шамкая пересохшими губами, села в кровати, схватилась за голову и протяжно застонала.

Бабушка всегда говорила мне, что, когда я делала глупость, в моей голове «индюки топают». Вот сейчас там целое стало индюков танцевало джигу. И ощущение, что какую-то гадкую глупость совершила, меня не покидало.

Свесила ноги с кровати и зевнула. 

Какой странный сон мне снился! Нет, такое по трезвому уму и крепкой памяти не приснится. Я в шикарном платье, вся из себя, танцевала на вечере встречи выпускников вместе со Стасом. Он меня поцеловал, я ему пощёчину влепила. Потом какой-то дурак пытался меня ограбить и…

Сон прошёл. Испуганно ойкнув, коснулась правой брови. Нащупала под пальцами пластырь и обречённо выдохнула: значит, не сон!

Поморщилась и провела рукой по лбу. На мгновение замерла и неверяще стала ощупывать шишку. Прямо над левой бровью был твёрдый бугорок, который болел тоже прилично.

Так! Кровь помню, бровь помню. А шишка-то откуда?!

Встала с кровати, сунула ноги в смешные мохнатые тапочки и пошлёпала на кухню. Споткнувшись на полдороги о задравшийся кусок линолеума, подумала о том, что ремонт пора делать. Только где денег взять? Зарплата в детском саду не была миллионной. А я, с душой наголо, не могла не прикупить чего-нибудь в группу. Ипотека съедала большую половину того, что зарабатывала. Это Людка могла шиковать и транжирить деньги: с трудолюбивым Никитой никакой голодный год не страшен. А я… Что я. Ничего, работаю и хорошо.

Дверь на кухню открылась с трудом: заело, что ли?

Да ещё и темно, как в подвале. Только двинулась к окну, как тут же обо что-то споткнулась и кубарем полетела на кухонный стол. Больно ударившись бедром об угол, грязно выругалась.

— Господи, Мила… Сколько от тебя шума!

Прищурившись, посмотрела на пол. Там, в окружении трёх одеял, подушки и смятого пледа лежал почти голый мужчина.

Заорав от ужаса, отпрыгнула назад. Ткнулась задом об газовую плиту и схватила за ручку сковородку, которая как нельзя кстати стояла там.

— Ты кто?

— Да что же ты так орёшь? — незнакомец закопошился и сел. Его лежбище на полу не было таким уж удобным. — Тебя что, режут?

— Насилуют! — заорала дурниной и замахнулась сковородкой. — Не подходи!

— Точно, катастрофа.

Мужчина встал на колени, потянулся к окну и одёрнул шторы. На секунду ослепла от яркого солнечного света. Когда глаза привыкли, с удивлением узнала в «голом насильнике»… Стаса.

— Стас?! — гневно взревела, не выдержала и кинула сковородку. Точнее, она просто выскользнула из рук. А так как ещё со школы я не отличалась меткостью, чего стоила история с мячиком для метания и головой физрука, то сковородка громко дзинькнула об пол и отлетела в сторону. — Ты что тут делаешь, извращенец! Что ты забыл голым на моей кухне?

Вспомнив, что я тоже стояла только в одной старой длинной футболке, вспыхнула и стыдливо зарделась. Словно воришка, склонилась и стащила с лежбища Стаса плед и замоталась. Стас же, не испытывая никакого смущения, встал, потянулся и двинулся в мою сторону.

— Так! Стоп! Не подходи!

— Слушай, стоять босиком на холодном полу — то ещё удовольствие. Дай я поставлю чайник и пойду одеваться.

— Нет! Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь, какого чёрта ты делаешь в моей квартире?

— Ла-а-адно, — Стас выдохнул, взял простыню, накинул её на плечи и сел на стул. — Хорошо. Давай пойдём по длинному пути.

Я, вспомнив о чайнике, щёлкнула кнопкой. Электрочайник торопливо засипел, усердно кипятя воду.

— Вчера вечером какой-то урод пытался тебя ограбить…

Что же, начало пока сходилось. Это я помнила.

— Я его остановил, вернул тебе сумку. Только ты себе ремешком с креплением, того, бровь разбила.

И это верно.

— Потом ты очаровательно хлопнулась в обморок и не торопилась приходить в себя. Я испугался, вызвал такси, — Стас нахохлился и зевнул, завернувшись почти с головой в бело-розовую простыню. — Отвёз тебя в травму. Тебя с трудом привели в себя. Но ты опять в обморок хлопнулась. Тебе дали обезболивающее и наложили два шва. 

Инстинктивно коснулась брови и поморщилась. Боли как таковой не было, только гадкое ощущение стянутости.

— И тут началось самое весёлое. Ты наотрез отказалась оставаться в больнице и попросила, чтобы я помог тебе добраться до квартиры. Уже в такси тебя накрыло.

— Накрыло? — удивлённо переспросила, прислушиваясь к бурлению в чайнике и к поскуливанию собственного живота: есть хотелось зверски.

— Угу, — Стас поджал ноги и теперь напоминал петуха на жердине. — Сначала ты смеялась. Потом начала плакать и ругаться на меня. Потом снова смеялась и рассказывала про то, как «прикольно выглядит розовое мохнатое такси». Видимо, обезболивающее или что там тебе дали вызвало у тебя… совсем не ту реакцию.