Двойняшки от бывшего

Глава 4

— Алина, у тебя всё в порядке? – голос Ларисы пробился сквозь толщу моих мыслей. – Как на работе? Танюха писала, что в отпусках все, ваш отдел один пашет. – Лариса продолжала говорить, ее слова текли фоном, а я утонула в вихре воспоминаний, вызванных сегодняшней встречей. Парк. Его взгляд. Дети.

— А? Что? – я моргнула, пытаясь вернуть фокус. Лицо Ларисы было близко, ее брови встревоженно сдвинуты. – Сколько времени прошло? Нам уже пора?

— Сиди! – Она резко схватила меня за руку. – Рано еще, мелких не вывели.

Мы заехали в уютное кафе с ярким детским уголком. Детей увели аниматоры в игровую зону, Маша с визгом рванула к горке, Игорь пошел следом с серьезным видом. Мы устроились за столиком у окна, заказали чай. Ароматный пар поднимался из кружек, но мой чай остывал нетронутым.

Лариса что-то говорила, ее губы двигались, жесты были привычными, но звук доносился приглушенно, будто сквозь вату. Я кивала автоматически, погруженная в себя. Витала где-то далеко, в прошлом, которое сегодня ворвалось в настоящее и оглушило меня.

Лариса была моим спасательным кругом. Моим маяком в кромешной тьме. Когда мир рухнул, когда я стояла на крыльце перинатального центра, не зная, куда идти, когда сомнения душили, смогу ли я одна поднять двоих, именно она протянула руку без тени сомнения. Она дала не просто крышу над головой, она дала уверенность в завтрашнем дне. Кусочек твердой земли под ногами.

Мы познакомились еще на первом курсе. Она, студентка другого вуза, но вечно с фотоаппаратом на шее, снимала кого-то в нашей столовой. А мы с одногруппниками, голодные после пар, ввалились в столовую. Слово за слово и завязался разговор. Потом общие тусовки, посиделки, поездки. Славное студенческое время, где главными заботами были сессии и вечеринки. А потом... та самая поездка на природу. И он. Игорь. По просьбе общего друга подвез меня домой с вещами. И всё. Я влюбилась. Безумно, бесповоротно, с первой искры в его серых глазах. И как оказалось, навсегда безответно.

Когда вскрылась вся правда о Софе, о ее беременности, лжи, я думала, это конец всему. Конец моим робким надеждам на Игоря. Но он удивил. Сумел отделить меня от сестры. «Ты – это ты, Алина. Она – это она». Но где-то в глубине души я всегда знала: тень Софьи будет лежать между нами. Но я цеплялась за надежду. Наивная дурочка.

Потом пришлось резко, болезненно взрослеть. Снимать разбитые розовые очки. Друзья из универа... растворились. Кто-то тихо отписался в соцсетях, кто-то просто перестал звонить. Общие знакомые, их было много, видимо, решили не связываться с бывшей девушкой Игоря.

Потом я поняла, что в этом мире, устроенном так, что женщина всегда в тени мужчины, а её выборы и судьба редко принимаются в расчет, было чертовски тяжело выбивать себе место под солнцем. Особенно с двумя младенцами на руках.

Но я справилась. Во многом благодаря Ларе. Она стала моим живым примером. Целеустремленная, независимая, зарабатывающая на свои «хотелки» с юности. Ее девиз: «Хочешь что-то иметь – достигай!» не был пустым звуком. Глядя на нее, я и сама поднялась с колен. Не висела на шее подруги, хотя жили мы в ее скромной съемной однушке. Я училась. Штудировала лекции, укачивая малышей на руках, читала конспекты во время прогулок, пока они спали в коляске. Сейчас я на последнем курсе заочного. И устроилась на работу младшим менеджером. Скромно, но это только начало.

Лариса буквально заставила меня пойти на курсы делопроизводства, когда малышам не было и полугода. «Движение – жизнь, Алинка! Закиснешь дома – сойдешь с ума!» Биржа труда, курсы для мам в трудной ситуации – это был спасательный круг. В моей голове тогда был винегрет: смеси, памперсы, колики и... системы электронного документооборота. После курсов я не остановилась. Освоила компьютер, офисные программы. И обнаружила, что могу учить других! Оказалось, множество женщин мечтают о таких навыках. Так появились первые, пусть и скромные, но свои деньги. Хватало на самое необходимое, на половину аренды, на еду. Даже на «булавки», как шутила Лара.

Потом мы переехали. В просторную двушку, которую сдавал на долгий срок ее знакомый. Живем там до сих пор. Лариса стала крестной моим сокровищам. Продолжала снимать, к ней записывались на фотосессии за полгода, ее фотографии печатались в журналах. Я устроилась в фирму. Жизнь... налаживалась. Казалось, шрамы прошлого зарубцевались.

Но сегодняшняя встреча словно сорвала все повязки. Выдернула меня из тяжелого, но привычного сна, где я жила на автопилоте, выполняя роли матери, работницы, подруги. Увидев его, я с ужасом поняла: сердце не окаменело. Оно бьется. Дико, больно. И душа... душа по-прежнему истекает кровью от той старой раны.

Как он посмотрел на детей? С таким холодным недоумением, с легкой брезгливостью! Будто это я его бросила и родила от первого встречного. Неужели он ничего не почувствовал? Ни единого толчка в груди, ни тени родственного тепла при виде этих маленьких лиц, в которых так явно читался он? Его брови, его взгляд, его упрямый подбородок у Игорька...

Но это ведь только в кино, – горестно подумала я. В жизни разве почувствуешь своего ребенка, если не знаешь о его существовании?

А я не сказала. Надо было тогда, в тот роковой день. Не смогла. Боялась поставить его перед выбором, который он уже сделал не в мою пользу. Потом... Потом было поздно. Телефон недоступен. Написать в соцсетях? «Привет, это Алина. У нас с тобой двое детей»? Рука не поднималась. Гордость? Страх окончательного отказа? Да всё вместе.

— Алин, ну точно что-то случилось! – Лариса ткнула пальцем в мою кружку. – Чай холодный. Это тот мужик с мигренью тебе настроение испортил? Не бери в голову, кому-то, видимо, не дано видеть в детях просто детей. Радугу жизни, а не источник шума. – Она махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.

— Что... что он говорил тебе? – спросила я тихо, боясь услышать ответ, но не в силах не спросить.

— Да так, стандартный набор. «Ваши дети очень шумят», «не могли бы вы поскорее уйти», «это элитная зона»... Бла-бла-бла. Детоненавистник, блин. Обычный злобный обыватель.