Двойняшки от бывшего

Глава 10

Кафе было почти пустым. Вечерний час, будний день, люди спешили по домам, а не сидели за столиками с кофе и тяжелыми разговорами.

Я пришла первой. Выбрала место у окна, откуда видно вход. Пальцы нервно барабанили по столешнице. Зачем я согласилась?

Дверь открылась.

Игорь вошел, огляделся, сразу заметил меня. В темном пальто, с чуть растрепанными от ветра волосами. Таким же красивым, как и пять лет назад. Таким же недосягаемым.

Он подошел, снял перчатки одним плавным движением, бросил их на стол и опустился в кресло напротив. Откинулся на спинку, но поза была напряженной.

— Ты пришла, – констатировал он.

— Ты думал, я сбегу? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Знал, что нет. Ты же ради детей готова на все.

— Говори, чего хочешь.

Он наклонился вперед, уперся локтями в стол, сцепил пальцы. Взгляд стал пристальным, почти жгучим.

— Хочу знать своих детей. Видеть их. Участвовать. Быть… отцом.

— Просто так? После пяти лет полного молчания?

— Алина, — его голос стал жестче, — ты сама скрыла их от меня.

— А ты сам сделал выбор! — вырвалось у меня. — Ты дал понять, что я тебе «не по статусу»! Что у тебя теперь другая жизнь!

— Я совершил ошибку.

— Поздно.

Он резко вдохнул, словно сдерживаясь.

— Хорошо. Давай без прошлого. Только о детях.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что они не игрушки! — я чуть не вскрикнула, понизила голос, заметив взгляд официантки. — Ты не можешь просто взять и появиться в их жизни, когда тебе захочется! Они к тебе привыкнут, а потом ты…

— Что «потом»?

— Исчезнешь. Как в прошлый раз.

— Исчезнешь! – выдохнула я, в глазах застилало влагой.

Его лицо исказилось, будто от физической боли. Он откинулся на спинку стула, резко провел рукой по лицу.

— Я не исчезну, Алина. Я даю слово.

— Обещаешь? – горькая усмешка сама сорвалась с губ. – Как обещал тогда, что мы будем вместе? Что все наладится?

Он не ответил. Просто опустил взгляд. В кафе зазвучала тихая, меланхоличная мелодия.

— Давай так, – наконец проговорил он. – Начнем с малого. Я буду приходить к вам два раза в неделю. На час. Только познакомлюсь. Поиграю. Поговорю. Если… если что-то пойдет не так, если ты увидишь, что им плохо, или… или я не справляюсь… Скажешь – я уйду.

Я закусила губу до боли, глотая ком в горле. Вариантов не было. Полный отказ – значит война. А войну я могла проиграть.

— Только в моем присутствии, – выдохнула я.

— Хорошо, – он кивнул.

— И… – я сделала глубокий вдох, – никаких резких движений. Никаких сцен. Не говори им… что ты их отец. Пока.

Он замер. Глаза сузились.

— А когда, Алина?

— Когда… – я закрыла глаза, пытаясь отогнать накатившую слабость, – когда я пойму. Что ты не сбежишь. Что это… не порыв. Что ты… настоящий. Для них.

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно, очень медленно кивнул.

— Договорились.

Официантка принесла два дымящихся капучино. Игорь молча отодвинул свою чашку, даже не взглянув на нее.

— Еще одно условие, – сказал он тихо.

Я насторожилась, ожидая подвоха.

— Какое?

— Перестань врать им, что я космонавт, – в его глазах вдруг мелькнула веселая искорка.

Я почувствовала, как жар разливается по щекам.

— Это Маша сама придумала! Я не виновата!

— Ага, конечно, – уголки его губ дрогнули в улыбке. – Дочка – выдумщица. Яблочко от яблони.

Я невольно ответила ему слабой, едва заметной улыбкой. И тут же спохватилась, поймав себя на предательской слабости. Нет! Никаких улыбок, Алина. Никаких намеков на прошлое. Никаких иллюзий. Я резко поднялась, хватаясь за сумку.

— Ладно. Суббота. Пять часов. Ты знаешь адрес. Без опозданий.

Он встал вслед за мной.

— Алина.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Что?

— Спасибо. За… шанс.

Я не ответила. Не могла. Просто толкнула тяжелую дверь и вышла на холодную улицу, где ветер сразу высушил предательскую влагу на ресницах. Шла быстро, почти бежала, стараясь оставить его и этот тяжелый разговор как можно дальше позади. Но чувство, что я только что открыла ящик Пандоры, не отпускало.

Игорь

Я стоял у ворот детского сада, сжимая в руке пакет с двумя огромными плюшевыми медведями. Они были мягкими, глупыми и… банальными до ужаса. Что вообще дарят детям в четыре года? Я понятия не имел. Мой мир состоял из отчетов, презентаций и слияний компаний, не из плюшевых мишек. Нервное напряжение сжимало виски. А что, если они меня испугаются? Если Маша заплачет? Если Игорь отвернется?

Но отступать было поздно. Вошел внутрь, огляделся. Яркие рисунки на стенах, запах каши, смех из-за дверей.

— Вам кого? – спросила она, оглядывая мой дорогой костюм с явным подозрением.

— Я… – запнулся. Как представиться? «Отец» звучало слишком громко. «Друг семьи» ложью. – К Маше и Игорю Цветковым.

— Вы кто? Родственник? – женщина прищурилась.

— Да, – ответил без колебаний, чувствуя, как горит лицо.

— Мама в курсе вашего визита? – уточнила она, вставая.

— Конечно, – ложь далась легко. Цель оправдывала средства. Сейчас только бы увидеть их.
Женщина вздохнула скептически.

— Подождите здесь. Не уходите.

Она ушла в коридор, оставив меня одного. Я нервно провел рукой по волосам. Что, если Алина узнает? Ей это не понравится, но я не могу ждать до субботы. Не могу.

— Они на прогулке, — вернулась женщина. — Можете посмотреть через окно. Но забирать не разрешу без звонка маме.

Я кивнул и последовал за ней.

— Я понял. Спасибо.

Дети играли, кричали, смеялись. Я сразу увидел их. Моих. Маша в ярко-розовой панамке и резиновых сапожках копошилась в песочнице, что-то страстно объясняя другой девочке, размахивая маленькой лопаткой. Энергия била из нее ключом.

А Игорь…

Сердце сжалось. Сын сидел на скамейке у самого края площадки. Не с детьми. Один. Маленькая фигурка с прямой спиной. Он что-то внимательно рассматривал в своих ладошках. Таким же серьезным, как и тогда, у фонтана.