Двойняшки от бывшего

Глава 11

Я всю ночь не спала.Плюшевые медведи лежали на кухонном столе, как обвинение. Я пялилась на них, сжимая чашку с остывшим чаем.

Как он посмел? В обход меня поехал в сад, если бы дети не гуляли на прогулке, то они бы встретились в группе.

Договорились же, что я устрою им встречу в субботу, в моем присутствии. А он взял и пришел тайком.

— Алин, ты вообще дышишь? — Лариса, зевая, плюхнулась напротив меня, заспанная. Ее взгляд резко сфокусировался на моем лице. — Божечки... Что случилось? Бледная такая.

— Он был в садике, — выдохнула я.

— Кто?! — Лара мгновенно проснулась, выпрямившись.

— Он.

— Вот же...! — Ее глаза вспыхнули. — И? Что сделал? Детей видел? Говорил с ними?

— И ничего! — Я вскочила, начала метаться по кухне. — Просто пришел, оставил игрушки в подарок, выспросил у няни всю нашу подноготную!

— А дети? – Лара встала, перегородив мне путь. – Видели его? Говорили?

— Не знаю! – Голос сорвался. – Надеюсь, нет. Ох, как я надеюсь, что в этом они меня не обманули!

Лара схватила свой телефон, быстро набрала номер. Она поставила на громкую связь. Гудки казались вечностью.

— Алло, детский сад «Солнышко», заведующая Ольга Сергеевна, — прозвучал вежливый голос.

— Алло, это Цветкова. Кто именно вчера приходил к моим детям? — Лара говорила резко, без предисловий.

— А-а… — заведующая замялась, голос стал осторожным. – Мужчина. Представился родственником. Знающий имена, фамилию… Выглядел… очень респектабельно. Вот няня и впустила его в раздевалку на минутку. Детей бы, конечно, никто ему не отдал без вашего согласия, это строжайше…

— И вы просто пускаете посторонних мужчин к детям?! – Лара перешла на крик. – На слово «родственник»? Вы что, с ума сошли?! Он мог быть кем угодно!

— Но он знал дета… — начала оправдываться заведующая.

— Я буду жаловаться! – перебила ее Лара, ее лицо пылало гневом. – В РОНО! В прокуратуру! Понятно?! До самой вершины дойду! Это чудовищное нарушение!

Она резко отключила звонок. Телефон грохнулся на стол. Кухня наполнилась тяжелым молчанием.

— Спокойно, – Лара схватила меня за плечи, ее пальцы впились в кожу. – Дыши, Алина. Глубоко. Ты сейчас взорвешься, а дети… – Она кивнула в сторону детской. – Проснутся. И увидят маму в истерике. Им это надо?

Я закусила губу до крови, глотая ком бессильной ярости, подступивший к горлу. Слезы жгли глаза, но я не дала им пролиться.

— Он нарушил договоренность, Лар, – прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит подбородок. – В первый же день. Осознанно. Нагло.

— Мужики, – вздохнула Лара, отпуская мои плечи и проводя рукой по лицу. – Они часто так устроены. Что в лоб, что по лбу, им всё едино. Им надо – они берут. Особенно такие, как он. Привыкшие брать.

— Это не оправдание! – Я отшатнулась. – Это предательство! Маленького доверия, которое я… я почти решилась ему дать!

— Конечно, не оправдание, – согласилась Лара тихо. – Но ты же сама говорила: он упрется рогом. Нетерпеливый он. Не умеет ждать. Вот и уперся. Не смог потерпеть три дня до субботы. Захотел – поехал. Увидеть. Узнать. Своими глазами.

Я откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Темнота под веками не принесла облегчения. Там мелькали картины: Игорь в саду, Игорь, расспрашивающий няню, Игорь, смотрящий на моего сына через окно...

— Что делать, Лар? – голос мой прозвучал безнадежно. – Он снова все испортил. Как теперь ему доверять?

Игорь

Телефон зазвонил ровно в семь утра.

— Ты сволочь! – Голос Алины был сдавленным, шипящим, будто она говорила, зажав рот рукой, чтобы не разбудить детей. – Бессовестная сволочь! Мы же договорились!

— Доброе утро, — мой голос звучал… довольным? Я был рад, что она позвонила, пусть и с целью высказать мне претензии.

— Ты ходил в садик! – выдохнула она. – Сам! Без предупреждения!

— Да, – признал я просто.

— Без моего разрешения! Нарушил все договоренности в первый же день!

— Ты бы не разрешила, – сказал я, глядя в окно на розовеющее небо. – Ни за что. А я… я не мог ждать до субботы, Алина. Физически не мог.

Она чуть не задохнулась от ярости на другом конце провода. Слышно было ее прерывистое дыхание.

— Ты… ты еще и выспрашивал! Про нашу жизнь! У няни!

— Алина, – мой тон резко изменился, стал жестче, в нем прозвучала моя собственная, свежая боль. – Я узнал, что ты таскала их в садик с температурой. Потому что оставить не с кем. Что у тебя не было денег на нормальные зимние комбинезоны, и они мерзли. Что Маша… – голос мой дрогнул, – что Маша рыдала по утрам, спрашивая у всех: «Где папа? Когда папа придет?»

Алина резко замолчала, несколько секунд из трубки доносилась тишина.

— Это не твое дело. — наконец ожила она.

— Это мое дело! – я вдруг повысил голос, не сдерживаясь больше. Боль и гнев прорвались наружу. – Это мои дети! Моя кровь! И я должен был быть рядом! Не дать тебе одной тащить эту ношу! Не дать им плакать из-за моего отсутствия!

— Приезжай, — неожиданно для меня сказала она.

Я замер.

— Что?

— Приезжай. Сейчас. Поговорим.

Двадцать минут спустя я стоял у ее двери. Она открыла почти сразу, будто ждала за дверью.

Пропустила внутрь, не глядя в глаза.

— Дети? – спросил я шепотом, снимая ботинки.

— Спят, – коротко бросила она, отойдя в сторону, скрестив руки на груди.

Мы стояли в узком пространстве тесной прихожей.

— Почему? – спросила она тихо, но каждое слово было как удар. – Почему ты пришел в садик? Нарушил все? После того как я… я почти поверила тебе вчера?

— Я не мог ждать до субботы, – повторил я, глядя ей прямо в глаза, ища понимания, которого, вероятно, не заслуживал. – Каждый час казался вечностью. Я должен был… увидеть их. Хотя бы со стороны.

— Ты нарушил мое доверие, Игорь, – в ее голосе была не только злость, но и… разочарование.