Двор Хлада и Инея

Альгауза Моркант V

Двор Хаоса - мифологическое место, которое не видел никто из живущих.

Считается, что все живые существа Ренниара отправляются ко Двору Хаоса после смерти.

В зависимости от того, какая жизнь была прожита,

Владыка Хаоса определяет роль при Дворе после Неблагого Суда.

Героев, что на протяжении жизни боролись с Хаосом, Владыка может выставить вон.

В таком случае душа переродится в новом теле и проживет новую жизнь, забыв о старой.

Тех, кто приближался к Хаосу, ждет особое положение при Дворе, удовольствие и блаженство.

Фейри Благого Двора боятся Хаоса и смерти,

а фейри Неблагого Двора используют его силу для достижения своих целей.

Побег прошел для Альгаузы как в тумане. Эльфы свое дело знали: они прекрасно ориентировались во дворце, как будто прожили здесь не один десяток лет, и у них даже имелась карта подземных переходов. Где и как они ее раздобыли, одному Божеству было известно. Альгауза о многом хотела спросить, но не успевала задавать вопросы. Стоило ей открыть рот, как Ниралин пихала ее в живот и шикала в лицо, заставляя молчать. Из темницы они каким-то хитроумным способом попали в подземные туннели. Стражники-фейри патрулировали их без особого энтузиазма, ведь никто за сотни лет так и не появился здесь, а потому юноша-эльф, назвавшийся Энзелем, легко отстреливал их из странной штуки, похожей на дудочку. Стражники валились на пол, не успев издать ни звука. Не прошло и часа, как троица беглецов вышла за территорию Илиссид незамеченной. Подземный туннель стал шире и наполнился странной водой, а когда они, наконец, вышли на свет...

— Фу, это же сточная канава! — воскликнула Альгауза и тут же согнулась пополам, освобождая желудок от недавно съеденных хлебцев. Она не привыкла к таким отравительным запахам, а небольшое болотце, в которое она провалилась по колено, смердело так, что слезились глаза.

— Принцесска, — фыркнула Ниралин, смерив ее полным презрения взглядом, и с силой хлопнула по спине.

Прозвучало как оскорбление, а удар чуть не свалил Альгаузу с ног. Подобное поведение эльфийки раздражало. Может они и ее спасители, но обращаться с ней, как с пленницей или каким-то отбросом – это нечестно. Разве она заставила себя спасать? Хотя на возмущение Ниралин имела вескую причину: ее мнения Энзель не спросил, когда принимал решение, а она явно не хотела тащить за собой обузу.

— Эй, эй, полегче, — усмехнулся Энзель, с любопытством поглядывая, как Альгауза, задрав обожженный подол платья, неловко выбирается из канавы и старается не вдыхать букет отвратительных ароматов. Ее туфли на каблучках явно не для таких прогулок предназначались. — От твоих ударов у нее ноги сломаются, Ниралин. Тогда будешь тащить малышку-фейри на спине.

— Еще чего! Бросим в канаве на съедение крысам, если шевелиться не будет, — огрызнулась Ниралин, и, не дожидаясь своих спутников, пошла вперед.

— Идти можешь? — поинтересовался Энзель и вытянул Альгаузу за руки из канавы. — Самое простое мы сделали. Дальше придется напрячься. Сменной одежды для тебя нет, и уж прости, но ты слишком бросаешься в глаза из-за цвета волос. Поэтому придется пойти на крайние меры.

Не успела Альгауза пикнуть, как Энзель вытряхнул свою старую одежду прямо в канаву и надел мешок ей на голову. Он насквозь пропитался запахом пота, и Альгауза с трудом сдержала очередной рвотный позыв. Ткань мешка настолько протерлась от старости, что сквозь расслабленные нити к Альгаузе проникал свет двух лун и столичных огней, поэтому ориентироваться в пространстве оказалось проще, чем она рассчитывала. Энзель еще немного поколдовал над ее платьем: оторвал рукава и несколько лоскутов от подола, измазал богатую ткань грязью и протухшей водой, снял все украшения, что были, и засунул их в собственный карман.

— Возьму как плату за услуги, не возражаешь?

Альгаузе было плевать на побрякушки. Главное, чтобы они беспрепятственно вышли за пределы столицы туда, где их тяжелее обнаружить. Она удивлялась собственному безрассудству. Что она сейчас делает? Бежит непонятно куда, непонятно с кем, непонятно зачем. Совсем она что ли с ума сошла от страха за свою жизнь? Вдруг эльфы окажутся лжецами и убьют ее, едва попадут на свою территорию? Она ведь даже не знает, почему Энзель вдруг захотел ей помочь. Да и кто такой вообще этот Энзель? Почему же она не подумала об этом прежде, чем отправиться в путь?

На улицах столицы никто не обратил на них внимания. Во-первых, в предрассветный час большинство фейри нежились в постелях, а по улицам шныряли лишь пьяницы да постояльцы игорных домов. Так как Дейрдре был непреклонен по отношению к своим врагам, бездомных эльфов на улицах столицы не было – их выслеживали стражники, запирали в темницы или продавали в рабство фейри, готовым предложить кругленькую сумму. Во-вторых, Энзеля и Ниралин спасали их маскарадные костюмы. Пару раз они наткнулись на Лунных рыцарей – ночных стражей города, но те, увидев доспехи из Илиссида, проходили мимо и не задавали лишних вопросов. Подумаешь, два стражника Старшего Двора ведут очередную пленницу-оборванку. Возможно, это как раз пойманная на улицах эльфийка, которую скоро выставят на продажу.

Когда с Альгаузы сняли мешок, они уже были в небольшом пролеске. Рондолин еще виднелся у них за спиной, однако их разделяло приличное расстояние. Альгауза с тревогой взглянула на самую высокую башню Илиссида, где совсем недавно беседовала с королем Старшего Двора. Наблюдает ли Дейрдре оттуда? Видит ли, как она уходит с эльфами? Одобряет ли эту идею или считает ее глупой? Какие нелепые вопросы лезут в голову, когда страшно! Она постучала по виску ладонью и повернулась к Рондолину спиной.