Дворец Иллюзий: Сделка С Палачом

Глава 1

Карета дернулась в последний раз, железные ободья колес скрежетнули по полированному камню внутреннего двора, и движение прекратилось.

Элеонора ван дер Роэ не шевельнулась. Она сидела с идеально прямой спиной, чувствуя, как жесткий китовый ус корсета впивается в ребра при каждом неглубоком вдохе. Воздух внутри экипажа давно стал спертым, пропитавшись запахом дорожной пыли, сухой лаванды и ее собственного, тщательно подавляемого напряжения.

— Мы прибыли, миледи, — голос капитана гвардии, донесшийся снаружи, прозвучал приглушенно, но в нем не было ни капли почтительности. Скорее — усталое облегчение конвоира, доставившего проблемный груз.

Нора медленно выдохнула сквозь сжатые зубы, заставляя мышцы лица расслабиться. Один. Она разгладила несуществующую складку на тяжелом изумрудном шелке платья. Два. Сняла бархатную перчатку, чтобы стереть влагу с ладоней, и тут же надела ее обратно. Три. Никто не должен видеть, как дрожат ее пальцы.

Дверца распахнулась. Вместо услужливо поданной руки лакея Нора увидела лишь нетерпеливый жест капитана, указывающий на выход. Она спустилась по ступеням кареты сама, игнорируя тянущую боль в затекших ногах, и впервые подняла взгляд на Дворец Иллюзий.

Здание не подавляло массивностью стен, как старые крепости севера. Оно убивало светом. Фасад Зеркального Версаля представлял собой сложную паутину из белого мрамора и бесчисленных окон, витражей и зеркальных панелей. Сейчас, в лучах уходящего солнца, дворец казался охваченным холодным, нестерпимым пожаром. Он сиял так ярко, что резало глаза. Место, где невозможно спрятаться. Место, где каждый твой шаг отражается, множится и препарируется тысячами невидимых глаз.

— Следуйте за мной. Канцлер ожидает доклада о вашем прибытии, — бросил капитан, разворачиваясь на каблуках.

Нора пошла за ним, стараясь, чтобы стук ее туфель по плитам двора звучал ровно и ритмично. С каждым шагом к парадным дверям ее прошлая жизнь оставалась все дальше. Свобода превратилась в иллюзию в ту самую ночь, когда в их родовое поместье ворвались люди из тайной канцелярии.

В носу фантомно засвербело от запаха жженой бумаги и пороха. Она моргнула, отгоняя воспоминание о том, как отца — гордого, непреклонного графа ван дер Роэ — выводили под дождем со связанными руками. Как ее младший брат, пятнадцатилетний Томас, бросился на гвардейцев и получил удар эфесом в лицо. Сейчас отец гнил в сырых подземельях по сфабрикованному обвинению в государственной измене, Томас находился под надзором в долговой тюрьме как гарант «покладистости» сестры, а сама Нора...

Она стала фрейлиной. Почетной заложницей с бархатной удавкой на шее.

Тяжелые стеклянные двери распахнулись, впуская ее в Галерею Тысячи Отражений.

Нора едва подавила инстинктивное желание закрыть лицо руками. Галерея была ослепительна. Стены от пола до расписанного потолка покрывали зеркала в золоченых рамах. Между ними стояли хрустальные канделябры, в которых горели сотни восковых свечей, наполняя воздух удушливым ароматом жасмина и плавящегося воска.

Двор уже собрался. Вдоль стен прогуливались аристократы в пудреных париках и расшитых золотом камзолах. Они напоминали стаю экзотических, ядовитых птиц. И, как по команде, эти птицы повернули головы в ее сторону.

Шепотки поползли по галерее, отражаясь от зеркал так же, как и свет: — ...дочь предателя... — ...слышали, король проявил милость... — ...такая бледная, посмотрите на ее платье, это же прошлый сезон...

Нора заставила себя поднять подбородок чуть выше. Она смотрела прямо перед собой, фокусируясь на массивных дверях Тронного зала в конце коридора. Ее пульс бился тяжело, глухо ударяясь в ключицы, но внешне она оставалась статуей изо льда. Она не имела права на уязвимость. Стоит показать слабость — и эти люди разорвут ее на куски быстрее, чем стая голодных гончих.

Она сделала еще несколько шагов по мраморному полу, как вдруг толпа впереди пришла в движение. Шепотки стихли, сменившись чем-то иным — густым, осязаемым напряжением. Придворные расступались, словно вода перед носом военного корабля.

Из бокового коридора наперерез Норе и ее конвою вышел мужчина.

Капитан гвардии, шедший впереди, резко остановился и склонил голову, едва не заикаясь:

— Ваша Светлость.

Нора замерла. Воздух в легких мгновенно кристаллизовался, царапая горло.

Герцог Кристиан Эйр. Глава тайной канцелярии. Человек, чья подпись стояла на ордере об аресте ее семьи.

Он не был похож на разодетых придворных. В месте, где мужчины носили шелк и кружева, Эйр был одет в строгий мундир из черного сукна с серебряной нитью, плотно облегающий широкие плечи. Никаких украшений, кроме тяжелого серебряного перстня с печаткой на указательном пальце правой руки. Той самой руки, что лишила ее семью будущего.

Нора скользнула взглядом по его лицу, борясь с тошнотворным желанием отшатнуться. У него были резкие, словно высеченные из кремня черты лица: жесткая линия челюсти, упрямый излом губ и глаза цвета зимнего моря перед штормом — холодные, серые, лишенные даже намека на теплоту. Коротко стриженные темные волосы выдавали в нем солдата, а не придворного фата. В каждом его движении читалась опасная, сжатая, как пружина, грация хищника.

Эйр остановился в трех шагах от нее. Он не смотрел на капитана. Его взгляд, тяжелый и цепкий, остановился на лице Норы.

— Капитан, — голос герцога оказался низким, с легкой хрипотцой, которая царапала слух. — Вы можете быть свободны. Я сам провожу леди Элеонору в ее покои.

— Но, Ваша Светлость, Канцлер просил... — начал было капитан, но замолк, когда Эйр просто перевел на него взгляд. В этом взгляде не было угрозы, только абсолютная уверенность в своей власти.

— Я передам Канцлеру, что груз доставлен, — ровно произнес Эйр. — Ступайте.

Капитан торопливо поклонился и исчез в толпе.

Нора осталась один на один со своим персональным кошмаром. В коридоре, полном людей, вокруг них образовался вакуум. Придворные наблюдали за ними из-за своих вееров, затаив дыхание.