Дворец Заблудших. Невеста Дракона

Норан

Это худшая правда, которую он мог представить. Норан глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но ревность обжигала, как яростное пламя.

Перед ним стояли непрошенные картины девушки в объятиях эльфийского принца. Каждая из них вонзалась кинжалом в его сердце, он не знал раньше, насколько ревность застилает глаза: это чувство душило его, мешая мыслить здраво.

Значит, Руфь. На мгновение Норан закрыл глаза – опустившись на трон, он стиснул подлокотник. В этом имени была недосказанность, она не давала покоя.

Как и вся эта ситуация. Эльфы «клеймили» своих наложниц, но такую магию можно наложить за пару ударов сердца. Прищурившись, император взглянул на эльфа с мрачной задумчивостью. Насколько можно верить его словам?

Но проблем от этих слов в любом случае не оберешься. Сердце Норана обливалось кровью от понимания, что придется перенести девушке, если не найдется выход.

- Я все еще настаиваю, Норан! Она должна понести наказание по нашим законам! – Шейран стискивал кулаки, впервые на его лице так открыто проявлялись эмоции. – Или тебе напомнить, что Аэтерия  может распоряжаться наложницами?...

- Всеми, кроме личных слуг и членов королевской семьи, - Норан резко поднялся, с трудом сдерживая дракона от опрометчивых действий. – Она обманула корону. Назвалась чужим именем. Предала меня. Я имею право поступить с ней по законам королевства, и не тебе командовать в этом!

Голос императора прозвучал громче и жестче, чем положено с наследником эльфийских земель. Норан поднял голову… хищно прищурился, предупреждая взглядом.

- Если, конечно, не желаешь нарушить перемирие.

Он не шутил и не играл. Злость клокотала внутри. Впервые он был готов развязать войну по первому требованию эльфа. Пусть даст хотя бы намек, только повод…

Должно быть, эльф почувствовал решимость императора. Шейран моргнул, не в силах выдержать драконий взгляд. Отступил, отвел глаза в сторону…

- Я согласен, ты имеешь право наказать Руфь плетью. Пусть так… но потом я желаю забрать ее.

- Так ее хочешь? – Против воли губы Норана искривились в злой усмешке.  – Так и не услышал доказательств, Шейран. Твое слово и выжженное клеймо, ничего больше. Мне этого недостаточно. Речь о моей личной служанке, и ты заберёшь ее только через два года, и только, если представишь мне все доказательства ее побега.

Норан поравнялся с принцем, заставляя того изрядно нервничать.

- И если я решу, что она сбежала из-за твоей жестокости, то вынесу вопрос на государственный уровень. И тогда молись, чтобы я был удовлетворён  ответами.

Норан блефовал, такой шаг – опасен, и как обоюдоострый меч, может обернуться против Руфи. Эльфийский Совет непредсказуем. Его не будет волновать жизнь наложницы. Девушку могут как отдать в вечное владение Норану, так и избавиться от камня преткновения, казнив уже за то, что она стала предметом спора.

К Совету нельзя прибегать. Однако единственный шанс заставить Шейрана отступить и обойтись без Совета – быть достаточно жестоким к Руфи, чтобы в эту игру поверили другие. Иначе с ней расправятся по иным законам.

Это могут быть даже его советники, желающие вечного мира с Аэтерией, вплоть до попыток посадить на трон Рену. Если у них хотя бы мелькнет мысль, что Руфь может вызвать проблемы, они могут стать не меньшей бедой, чем эльфийский принц.

Но хуже всего - отдать Руфь эльфу. Норан хорошо знал эльфийские порядки: беглые наложницы навечно становились общей и бесправной собственностью эльфийского Двора. Со всеми вытекающими.

Если у Шейрана не хватит благородства, судьба девушки будет хуже любой смерти.

- Ты получишь щедрые дары, Шейран. Но о Руфи можешь забыть, пока я не получу неоспоримых доказательств, – прорычал дракон, сжав кулаки. Языки пламени побежали по костяшкам пальцев. – И поверь, - он сузил глаза, - я найду истину... до самой последней капли.

Тень крыльев распахнулась за его спиной, заскользила по комнате, тревожа стражников. Язычки свечей вспыхнули, изгибаясь в причудливом танце; Шейран, наконец, отступил, признавая поражение, пусть и временное.

Но эльф не отвел взгляда, сверкая глазами, будто предупреждая, что игра не закончена. Пусть так.

Однако на сегодня удалось выиграть время, хотя расслабляться рано.

- Позови Ория в мой кабинет, - приказал Норан ближайшему стражнику, едва покинул тронный зал. Поклонившись, тот кинулся выполнять приказ, а император порталом переместился  к Оракулу.

Там он замер у большого зеркала, вглядываясь в отражение. Оракул откликнулся на  безмолвное желание: Руфи отвели одну из лучших темниц, и все же обстановка комнаты была скудной. Девушка ходила из угла в угол, ломая руки и нервничая; прядка волос выбилась на ее лоб, она то и дело покусывала в волнении губы.

- Шейран, да хоть бы тебя!... - Он услышал только это, остаток фразы прозвучал гораздо тише, Оракул не смог передать.

Норан стиснул кулак, усмиряя эмоции. Дракон требовал присвоить девушку немедленно, требовал провести брачные обряды, минуя желания избранницы. Такова сущность дракона: брать свое без колебаний и раздумий, принуждая признавать его власть. Драконы не просят и не предлагают, не оглядываются на чужие решения.

Это он и пытался подавить в себе, сколько себя помнил. Простит ли Руфь его, если он потеряет контроль над желаниями дракона?

Ведь темнейшие из них связаны с ней.

- Руфь, - прорычал император, коснувшись отражения.

Она так и не ответила, так ли ее зовут. Он не знал, связана ли она с эльфом на самом деле. Шейран известный хитрец, ложь для него легка и естественна, из всех принцев он самый опасный и не умеет сдаваться.

Тем хуже, что его интерес пал именно на Руфь.

Почему?

Император нахмурился, ответ вертелся в голове, но мысль ускользала. Одно ясно: ему нужны ответы. Нужна правда.

И, кажется, пришло время пойти на крайние меры, чтобы охватить всю картину. А ему нужна вся, без утайки…