Дворецкий для попаданки

Глава 3. Найти вора

— О май год, май год!

Голос Лили привёл меня в себя. Какая жалость, что меня, то есть, вдовствующую графиню, обокрали! Хотелось очень посмотреть на драгоценности, на артефакты… А теперь фиг мне. Но надо, наверное, что-то делать?

Я оглянулась на Лили, которая то белела, то краснела, а потом пошла пятнами. Спросила у неё:

— Надо вызвать полицию? И это… Где-то есть список того, что хранилось в сейфе?

— О, миледи… Да, конечно, в кабинете хранится реестр коллекций! Но полиция… Быть может…

— Что? Полиция должна найти вора!

— Но господин граф… Ведь он умер так внезапно!

— И что? — нетерпеливо повторила я. — Люди умирают, это часть жизни. Или…

Я прищурилась и спросила с нажимом:

— Или он умер не своей смертью?

Лили огляделась и шёпотом ответила:

— Миледи, я, конечно, вас не выдам, но полиция может начать задавать неудобные вопросы!

— Какие вопросы, Лили? Вы что, с ума сошли?

Я даже вскипела внутри. Что она себе позволяет? Намекает, что я отравила этого графа? Ну, то есть, не я, конечно, а та, которой принадлежало это тело раньше! Вообще, эта бэушность слегка угнетает. Мало ли, чем леди Маргарет занималась раньше, а мне теперь расхлёбывать…

— Реестр! — рявкнула я, стараясь успокоиться. Ладно, не будем паниковать раньше времени. Может, ещё и обойдётся.

Лили метнулась к столу, зашваркала ящиками, потом выхватила кожаную папку, закрытую на причудливый крохотный замочек:

— Прошу, миледи! Здесь все сведенья о коллекциях и акты освидетельствования экспертами!

— Благодарю, — сухо ответила я и открыла незапертую папку. — А теперь пойдите и вызовите полицию. Как там у вас это делается…

Лили коротко присела и вышла, решив, наверное, больше не спорить.

Первая бумага в папке была с красивым вензелем наверху страницы. В нём переплетались латинские буквы Б, Л и А. Видимо, это вензель графа Берти. Дата — 20 марта 10285 года.

Шта?

Я ещё раз вгляделась в цифры, пытаясь понять — это я плохо вижу или писавший был пьян. Но нет, всё было правильно. Десять тысяч двести восемьдесят пятый год.

С ума сойти, и правда что… Десять тысяч лет! Летоисчисление, конечно, тут фривольное. Но ладно, если вспомнить, что по славянскому календарю в моём мире примерно семитысячный год… Читаем дальше.

Список артефактов, так и написано, ей-богу! Принадлежит его светлости лорду Берти под попечением её светлости леди Маргарет Берти. Под номером первым — янтарь с вкраплением гематита весом в пол-паунда для лечения болезней крови женского характера. Оценивается в сто фунтов. Под номером вторым — красный агат весом в три онции для лечения бессонницы, порчи и фобий. Оценивается в тридцать фунтов…

О, а вот и гагаты! Брошь в виде змеиной головы за пятьсот фунтов и браслет из двенадцати бусин, перемежающихся оными же из гематита. Оправа из серебра работы мастера с неразборчивой фамилией. А стоит этот комплект ни много ни мало восемьсот фунтов.

Интересно, во сколько оценивается всё состояние почившего графа Берти?

И кто его унаследует?

Вопрос о том, каким образом я понимаю всё, что написано на этом птичьем языке с закорючками и загогулинами, решила не рассматривать. Память тела — отличная штука, оказывается.

Реестр надо пока отложить в сторону. Мне очень интересны бумаги о владениях графа и его завещание. А вот внимание Лили привлекать не стоит… Пока она ходит где-то там, я пороюсь в ящиках.

Обыск ящиков дал потрясающий результат.

Я нашла папочки, в которых были аккуратно сложены документы на владение землями и домами. Видимо, Уирчистер был основным жильём графа, потому что он хранил тут всё самое важное. А земель у нас оказалось немало. Навскидку — полмиллиона гектаров…

Я попыталась представить себе гектар.

Футбольное поле?

Пятнадцать с половиной стандартных дачных участков, если я не забыла математику?

А как представить пятьсот гектаров? А пятьсот тысяч?

Я села на кресло, аккуратно сложив стопочку бумаг в папке. С ума сойти, я богатая женщина, однако… Ну, граф-то умер, я наследница. Или в викторианской Англии женщина не могла наследовать? Нет, вроде могла… Там ещё было такое понятие, как майорат. С этим надо хорошенько разобраться.

Но спрашивать у Лили я не буду.

А у кого ещё спросить — не знаю.

Наверное, придётся искать книги, в которых должна быть описана система наследования. Очень, знаете ли, хочется знать, на каком положении я тут живу.

Задумчиво глянув в окно, я подскочила и взвизгнула от неожиданности и страха. Из-за стекла на меня смотрела лохматая чумазая морда — в лучших традициях рассказов о Шерлоке Холмсе! Но, стоило мне издать звук, как морда тут же исчезла.

Я стояла возле стола, не зная, что мне делать, а тут ещё снизу раздался звонок колокольчика — громкий, звонкий. Вслед за ним — радостный лай Клауса. Конечно, он всегда раз звонку в дверь — это же гости, доставка, соседи, можно облизать и обнюхать! Надо спуститься и велеть ему прекратить лаять.

Но смею ли я?

Или Лили Брайтон сочтёт это ещё одной сумасшедшей выходкой графини? А не наплевать ли мне на Лили Брайтон? !

Я двинулась к двери кабинета, оглянувшись на окно. Но мерзкой рожи не было. Видно, воришка хотел забраться по виноградной лозе, оплетавшей стену, и украсть то, что ещё не успел… Нет, абсолютно точно надо заявить и о нём в полицию!

Когда я вышла из кабинета, Лили как раз бежала, запыхавшись, вверх по ступенькам. Увидев меня, она присела в книксене и сказала, хватая воздух ртом:

— Миледи, я послала мальчишку с конюшни за полицией, а ещё, миледи, произошёл странный случай! Представляете, миледи, я ещё не успела написать объявление — а к нам в дверь уже позвонил соискатель на должность дворецкого!

— Да вы что? — вежливо удивилась я. — Ну так пойдёмте посмотрим.

— Вам не кажется это немного… подозрительным?