Двуглавый

Начало.

В эту ночь во дворце Мицлхора рожали две женщины одного мужчины.
Младший брат короля влетел во внутренний двор на всем скаку, конь привстал на дыбы, пытаясь удержать себя и наездника, но Родрик уже соскочил с седла, не глядя кинув поводья заспанному служке. Ноги сами несли к любимой женщине.
Письма от их служанок он получил почти одновременно, с почти одинаковым текстом.
" Милорд, поспешите, госпожа в родах, зовёт Вас"
В тот момент он грязно и громко выругался, проклиная черное чувство юмора Богов. Родрик знал, что наказание и искупление будет.. И вот оно. Он мчал к любимой, одновременно молясь о здоровье жены, любовницы и детей.
Дверь распахнулась стукнувшись о стену, комната Линет встретила запахом крови, благовоний, пота и криком. Этот крик он слышал, стуча каблуками сапог по каменным полам коридоров и он эхом отдавался в его голове, отражался от стен.
Одного взгляда на старуху лекарку ему стало довольно, чтобы понять. Всё плохо. Сердце ухнуло в пропасть.
Красивые зелёные глаза Линет метались по комнате, её чудесные вишневого цвета губы стали почти белыми, белоснежная сорочка прилипла к телу, пропитавшись потом и кровью, в горячке она звала его.
Я здесь, милая, здесь... Он обхватил её лицо ладонями. Она наконец увидела его и слабо улыбнулась.
Хорошо, теперь всё будет хорошо, ты здесь... Ты позаботишься о нашем сыне.. Ведь да, позаботишься?!? Обещай, Родрик!

не видя и не слыша повитух, цеплялась за него роженица
Госпожа! Вы должны постараться, сейчас будет схватка, вытолкните малыша, закринаю вас всеми Богами! - крикнула повитуха.
В приступе очередной схватки Линет схватила его за плечо, её лицо исказилось от боли, сил на крик у любимой уже не было, последняя схватка выжала из неё всё до капли и она откинулась на подушки.
Наградой стал крик ребёнка. Губы молодой матери тронула улыбка.
Дай мне его, я хочу посмотреть на нашего Кириана.
Ребенка тут же сунули в руки отцу и он придерживал его, пока она слабыми пальцами ласково перебирала слипшиеся от смазки волосики
Какой он красивый, правда, милый?.. Самый лучший на свете мальчик.
Самый особенный мальчик. Я так вас люблю - слёзы брызнули из глаз Линет. В горле у Родрика встал ком...
Конечно, милая, он самый лучший на свете ребёнок, наш сын.

Милорд ... Одна из помощниц хотела взять сына из его рук, но он не отдал, крепко прижимая свёрток к груди. Остальные суетились вокруг Линет, поили отварами, вытирали и мыли.
По отрывкам фраз он понимал, что роды дались очень тяжело. Лекари и помощники суетились, перекидывались хмурыми взглядами и редкими фразами.
Родрик стоял столбом в этом хаосе, на руках у него кряхтел сын, и он наконец посмотрел на своего бастарда. Кириан смотрел на него совершенно ясными глазами. Левым прозрачно голубым и правым тёмно-карим. Сосредоточенно сосал кулак и смотрел на отца.

Рядом вырос камердинер жены. Откашлялся.
Милорд... Вас ждут в опочивальне вашей жены.
Родрик словно вынырнул из глубокого омута, оторвался от внимательного взгляда сына. Отдал его нянькам и стремительно, не оборачиваясь вышел из комнаты.
Покои жены разительно отличались от покоев любовницы. Даже сейчас.
Виолетта лежала в огромной застеленной свежим бельём кровати, в чистой рубашке и чепце, светлые кудри были красиво разложены, она была казалась лишь немного утомлена и бледна. В руках она держала круглое маленькое зеркало, которое тут же отложила, завидев его в проходе. Ребенок усердно сосал грудь кормилицы.
Дражайший супруг. - жена сдержанно улыбнулась и кивнула.
Смею Вас поздравить, у вас сын.
Благодарю Вас, любезная супруга, я безмерно рад.
Родрик аккуратно поцеловал жену в лоб, чтобы не нарушить стройность кружев чепца и волн кудрей.
Кормилица с готовностью развернула ребёнка к нему, раскрыла одеяла с родовым гербом.. У сына были мутные синие глаза как и у всех младенцев и он недовольно захныкал, как только его оторвали от груди.
Наш сын прекрасен, вы большая молодец.
Он позволил себе это сказать но тут же пожалел, увидев брезгливую гримасу на красивом лице супруги. Виолетта считала секс, роды, детей и всё что с этим связано омерзительным и непристойным, недостойным человека её рода и положения.
-Проследите, чтобы ребёнок ни в чём не нуждался.- Фраза предназначалась кормердинеру, который тут же услужливо склонил голову
Отдыхайте, сударыня, я навещу вас на днях.
Жена лишь кивнула, вновь смотря в зеркало, судя по лицу она была крайне недовольна своим видом.
Долг супружеской чести был отдан и Родрик поспешил вернуться к любовнице. В коридорах его встретил брат. Обнял за плечи, встряхнул
Как она?- И не было сомнений о ком он спрашивал.
Плохо, Элиас, очень плохо. -Голос всё таки дрогнул.
Я буду молиться за неё.
Родрик только кивнул, не в силах сдерживать боль внутри.
А помнишь, как мы спорили станет ли она моей.. Кажется всё вышло из под контроля, да.... Горький смешок застрял в горле
Как я буду без неё, брат?.. Эти слова стоном сорвались с губ.
Король крепко обнял младшего брата
Иди, иди и будь с ней, пока Боги разрешают вам это.

Четверо суток он не отходил от смысла своей-то жизни. Линет то приходила в себя , то бредила, стонала в беспамятстве. Лекари делали всё, что могли, но послеродовая горячка уносила его любовь по каплям. Он молился так неистово, как не молился ни разу в жизни. Кричал на лекарей.
А она умирала.
Он уговаривал, угрожал, стыдил, в тысячный раз покрывал поцелуями её руки и губы.
А она умирала.
Когда к началу пятого дня солнце озарило розовым черепичные крыши королевства и лучи рассветили цветным узором каменный пол её комнаты сквозь витражные стекла балкона, она последний раз погладила его по щеке и прикрыла свои невозможные зелёные глаза. На этот раз навсегда. Ему показалось, что его сердце остановилось тоже.
Отдыхай, милая... Ты устала. Я всё сделаю, позабочусь о сыне и о тебе.
Он гладил её волосы и не давал никому прикоснуться к покойнице.
На помощь позвали короля, ибо ни на кого другого он не реагировал.
Родрик, тебе пора отпустить её.
Брат поднял на Элиаса абсолютно потухший взгляд.
Нет. Никогда. Она всегда будет моей.
Он сам омывал её тело и натирал маслами.
Он одевал её в погребальные одежды, сам расчесывал темные гнедые пряди и сам нес на костёр на руках. Сам поджигал поленья.
Король был готов поклясться, что в какую то секунду Родрик едва не шагнул в погребальный костёр.
В глубине замка заходился плачем младенец, и ни одна кормилица его не могла успокоить.