Двухколесное счастье

Эпилог

Эпилог

Давид

Какой всё-таки красивый этот клён! Жёлтые листья, точно вырезанные по причудливому трафарету, медленно падают под лёгкими порывами ветра и раскрашивают собой облупленную скамью во дворе больницы. Сентябрь уже на исходе, а погода стоит невероятно теплая. Видимо, бабье лето пришло…

Бабье лето! Вот уж, действительно, для меня с этого дня наступает не то, что лето – целая бабья жизнь. Звучит комично, и я усмехаюсь в голос. Проходящие мимо медсестры с какими-то баулами в руках, настороженно оборачиваются. Киваю им – мол, всё хорошо.

Да, всё не просто хорошо – всё так, как должно было быть.

Сегодня я стал отцом.

Асю полчаса назад прооперировали. А еще почти сутки до этого она мучалась в схватках. Не вышло у моей девочки самой родить. Кесарево.

У меня звонит телефон.

- Сынок, как Асенька? – взволнованный голос нарушает ту идиллию, которая окутала меня после известия о том, что операция закончилась.

- Поздравляю тебя, бабушка! – спешу успокоить маму, которой мы решили заранее не говорить о том, что поехали в роддом. – У тебя теперь есть внучка – Катюша!

Мы не говорили родственникам, как хотим назвать ребенка, потому что были уверены, что начнутся споры и уговоры назвать иначе. Я знаю, что моя мама хотела бы дать моей дочери армянское имя. Но для меня этот вопрос был закрыт изначально: как захочет назвать Ася – так и будет.

- Катюша, - повторяет за мной после некоторой паузы мама, словно слушая, как оно звучит. – Катенька… Екатерина! Прекрасное имя!

А вот это неожиданно!

- Спасибо, мам…

И это не за похвалу имени. Мама приняла Асю. Я знаю, скольких душевных сил ей это стоило. Она даже с Каринэ впервые за много лет поссорилась – сестра так и не смирилась с моей женитьбой.

- Давид, мы сегодня же выезжаем в Измайловск, - продолжает мама. – Ну почему вы не сказали нам, что у Аси начались схватки?!

- Мам, не нужно сегодня выезжать, - прерываю её. – Это ваш первый настоящий отдых только вдвоём. Ждём вас не ранее, чем в конце недели, - именно тогда заканчивается подаренная нами путевка в санаторий.

- А мы на выписку не опоздаем? – с сомнением переспрашивает мама.

- Не волнуйся, не опоздаете, - успокаиваю её. – Асье сделали кесарево сечение, поэтому пробудет здесь немного дольше.

- Как кесарево?! – спуганно чуть не вскрикивает мама. – Почему кесарево? Ведь было всё хорошо? Или вы нас обманывали? Сынок, немедленно говори, что с Асей!

- Мама, мам, успокойся! Всё хорошо. И было всё хорошо, мы тебя не обманывали. Просто так иногда бывает… Но Асья и Катюша в порядке.

Я на это надеюсь. Асья пока не пришла в себя. Собственно, поэтому я и сижу здесь до сих пор…

- Ладно, сыночек. Я тебя поздравляю с доченькой! А Асеньке я сама позвоню, как она придёт в себя. И вот еще что, - спохватывается мама, - может, вы к нам переедете? Ну хотя бы на первое время? Асе сложно будет первые месяцы, а так мы всегда на подхвате…

Мама говорит нарочито мягко, хотя я понимаю, чего ей стоит уговаривать меня, а не требовать в приказном тоне. Но нет, мы не переедем к ним. Будем вместе справляться с трудностями. Этот вопрос мы с Асьей обговаривали уже много раз и всегда сходились на одном – даже если будет сложно, всегда нужно жить отдельно от родителей, и никому не давать вмешиваться в отношения нашей семьи.

- Мам, ты знаешь ответ, - также мягко отвечаю, чтобы не обидеть её. - Давай потом об этом поговорим – мне, кажется, Асья звонит.

Я быстро скидываю вызов и переключаюсь на видеозвонок от абонента «Асенька».

На экране появляется любимое лицо. Как же я соскучился по ней – сутки не видел этих серых глаз и только сейчас понял, что без них чувствую себя не собой.

- Привет, - измученно улыбается Асья и неотрывно смотрит на меня. Её волосы сбиты в какой-то куль на макушке, а выбившиеся отдельные пряди хаотично рассыпались по подушке.

- Привет, - севшим голосом проговариваю, глядя, с какой любовью смотрит на меня жена.

Мы молча смотрим друг на друга через экран и улыбаемся. А спустя несколько секунд Асья переводит камеру со своего лица чуть ниже. И тут происходит что-то необъяснимое – у меня внутри всё переворачивается, когда я вижу маленький сверточек, из которого выглядывает красненькая сморщенная головка. Шевелится!

Хорошо, что я не сказал этого вслух! Взрослый мужик и так по-детски испытываю восторг от того, что вижу новорожденного. Мою дочь!

- Представляешь, - шепчет мне Асья, поднося телефон ближе к себе, - я теперь МАМА! Давид! У меня молоко в груди!!! Я кормить ребенка могу!

Мне хочется смеяться и плакать. Какая же она еще совсем девчонка! Девятнадцать лет…

Ася рассказывает мне, как прошла операция, как ей сделали эпидуральную анестезию, и она всё видела и слышала. Рассказ о первом крике малышки и первом прикосновении к ней всё-таки сломили броню, и скупая слеза пробивается наружу.

- Асья, я так люблю тебя! – говорю не для того, чтобы признаться, она и так это знает, а скорее от избытка переполняющих меня чувств.

- И я тебя люблю, мой Давид! – она всегда так говорит, и мне хочется, чтобы она сейчас погладила меня по щеке, зарываясь пальцами в уже прилично отросшую бороду. Асья любит так делать. – Постой! – вдруг настораживается моя жена. – А ты где сейчас?

Ася заглядывает в экран, а я приподнимаюсь на ноги, чтобы показать в камеру больничный двор.

- Ты знаешь, где ты сейчас сидишь? – спрашивает любимая каким-то загадочным голосом. Я недоуменно жду пояснений. – Ты сейчас на «нашем» месте…

- Ты ничего не путаешь? – оглядываюсь по сторонам, чтобы увидеть хоть что-то, связанное с Асьей, но не могу – мы с ней тут точно не были вдвоём. – Я впервые под этим кленом. Иначе бы наверняка его запомнил.

- Посмотри на здание впереди тебя, - медленно проговаривает жена. – Видишь на первом этаже седьмое окно справа?

Мне немного смешно. Это похоже на какой-то квест. Не понимаю, зачем мне это, но я начинаю считать.