Двухколесное счастье

БОНУС (история Анаит) часть 4

- Ай!

- Ай! – передразнивает Анаит. – Что ты как маленький, тут всего лишь стёрт кусочек щеки...

- Это вообще-то моя щека, - обиженно бурчит Максим, подставляя своё лицо для обработки зелёнкой.

- Я могу не мазать, - отклоняется Анаит, - у тебя тут отделение недалеко – там и намажут и зашьют по-быстрому, может даже под наркозом, если захочешь.

- Ну уж нет, - прерывает её Макс и хватая за запястье, подносит руку Анаит к своей щеке. – Ты виновата, ты и мажь.

Этот невинный жест неожиданно для обоих воспринялся как-то слишком интимно. Рука Анаит запылала от этого прикосновения, а Макс чересчур долго задержал свою ладонь на женском запястье. Ему совершенно неконтролируемо захотелось повести пальцами по руке выше – до локтя, где начинался закатанный девушкой рукав блузки.

- В чём это я виновата? – хотела возмутиться Анаит, но получилось не очень убедительно. Всему виной побежавшие по телу мурашки от прикосновения рук Макса.

Она хотела оттолкнуть его ладонь, когда та, встретив преграду на руке, переместилась на талию. Сначала несмело, едва касаясь ткани женской рубашки, но не встретив явного отпора её хозяйки, вдруг уверенно обхватила спину и потянула девушку к себе.

- Что ты делаешь? – шепотом прозвучал совершенно глупый вопрос Анаит, когда она оказалась в считанных сантиметрах от Максима, а её обнимали уже две сильные руки.

- То, что давно должен был сделать, - хрипло ответил мужчина и потянулся к её губам.

«Нет, я не смогу его сейчас остановить», - признавалась Анаит в своих мыслях, отбрасывая куда-то в сторону ватную палочку, испачканную в зелёнке, и обхватывая шею Максима.

Поцелуй длился несколько минут. Он вызвал в обоих чувства, каких никто из них до этого не испытывал. Он, словно ливень, который разогнал с улицы всех людей, и теперь наконец видны цветы на клумбах, полил все деревья и их листва вновь зазеленела. Этот поцелуй поселил в души яркий луч надежды, что теперь всё изменится, закончилась тьма, и как бы не ослепляло с непривычки, нужно привыкать к новым реалиям.

Однако даже ощутив такой эмоциональный подъём, Анаит всё же не только не решилась делать первый шаг, но и не стала помогать его сделать Максиму.

- Ну, всё, Максим, - стараясь придать голосу непринужденный тон, заговорила девушка и отстранилась первой. – Мне пора ехать домой. Надеюсь, у тебя всё будет в порядке. Рада, что вы разобрались с Настей и её супругом. Извини за это недоразумение.

- Ты что, правда, вот так уйдёшь? – Макс смотрел ошарашенно, совершенно не понимая, как сопоставить этот поцелуй и последующие слова девушки. – Аня, мы же только что поцеловались!

- С каких пор ты стал таким сентиментальным, Максим? – по-актёрски изобразила иронию, но мужчина, похоже, совсем её не уловил. – Ну поцеловались, и что теперь? Жениться на мне ты не обязан, - слова давались с трудом. Анаит говорила вовсе не то, что было у неё на сердце, но обида от поступка Макса не давала ей сил довериться ему так просто во второй раз. Тем более, он еще и не сказал, чего хочет.

- Аня, ты что, правда, так и не поняла?! – он вскакивает со скамейки за лор-отделением, где они обрабатывали последствия разборок ревнивца-рентгенолога (или травматолога, кто его знает вообще, речь не о нём) и начинает расхаживать взад и вперед, как делал это совсем недавно около кабинета. – Ты думаешь, я хорошо жил этот год?! – он останавливается и, словно ожидая ответа на свой риторический вопрос, всматривается в глаза Анаит. Она молчит, понимая, что Макс сейчас сам собирается рассказать то, о чём она хотела знать всё это время, но не могла позволить себе в этом признаться. – Так вот – я не жил! Я перестал дышать, когда увидел тебя в роли невесты, как я тогда подумал. И только минуту назад я сделал полноценный вдох! Аня, ну не могла ты не почувствовать того же! Ты же тоже меня целовала! Я ... Ты издеваешься, да?

Максим остановился, заметив, наконец, на лице Анаит плохо скрываемую улыбку.

- Нет, - и Анаит вдруг расхохоталась.

Она целый год держала себя в себе. Но, запрещая слёзы и грустные мысли, даже сама не заметила, как почти исключила и положительные эмоции. И вот теперь она снова «открылась», словно спали какие-то невидимые оковы, державшие её внутреннюю стабильность.

Максим сначала стоял потрясённый такой реакцией: девушка смеялась очень заливисто, но при этом, он никак не мог понять, что её так рассмешило. Когда же смех всё не прекращался, мужчина понял, что что-то не так.

- Аня, Анечка моя! Прости меня! – он упал перед ней на колени и обхватил руками лицо. – Я дурак! Я полный кретин! Я всё исправлю! Пожалуйста, только не плачь!

Действительно, к этому моменту смех уже превратился в истерику. Максим быстро вернулся на скамейку к Анаит, и перетянул плачущую девушку к себе на колени, крепко прижав к своей груди.

- Тише, тише, девочка моя, - он гладил её по спине, успокаивая, и целовал в макушку. – Всё будет хорошо...

***

В тот день Максим отвёз Анаит домой на своей машине. По дороге она заснула под действием успокоительного, которое ей пришлось вколоть вызванной Максимом Настей. Она была зла на Анаит, когда та невольно скомпрометировала её в глазах супруга, но, увидев, в каком девушка состоянии, сменила гнев на милость и простила ей поспешные выводы.

Оказалось, Настя действительно была давней подругой доктора Богатырёва, и, увидев девушку, из-за которой давно мучается Максим, захотела помочь. Зная историю со свадьбой, которую якобы увидел её друг, она еще тогда, год назад, подозревала, что всё не так просто в этой истории, но у неё не было доказательств. Теперь же она своими глазами увидела, как Анаит встречает из роддома свою родственницу, при этом стоит в одиночестве и очень грустная. Разговор в беседке всё подтвердил. Вот только рассказать о нём другу Настя не успела.

Подъехав к дому Карапетянов, Максим решительно позвонил в звонок на воротах, и когда ему открыли, внёс Анаит во двор на руках, как самую ценную ношу.