Двумирье. Теряя свободу

Глава третья. Путеводная нить.

Легенда третья.

«Новый дом».

   Загораются на небе первые звёзды. Ярко они сияют, быстро блекнут. Ветер мягко, заботливо, словно своё дитя, качает одинокую лодку, раздувает её паруса. Качаются деревья, потрясают широкой кроной, а в синеве вод бьются о камни игривые волны. Озаряется берег моря огнём и из пламени выходит человек. Смотрит он на мир горящими глазами, раскрываются за его спиной пышущие жаром огненные крылья.

   Сплетаются языки огня, разрезают мир, словно тонкую ткань и выходят на свет семеро. Распахиваются их глаза, наполняются воздухом лёгкие, появляются на губах улыбки. Приветствуют они брата своего – Феникса.

- Посмотрите на мир, братья мои да сёстры! Разве он не прекрасен. Разве не огромен? Тут мы построим наши дома, вырастим детей. Хватит нам прятаться да скрываться, будет и в нашей жизни спокойствие! Мурена, Скат, Орёл, Волк, Змея, Паук и, - голос его теплеет, - сестра моя, Саламандра. Отныне породите вы на новой земле Кланы, да передадите потомкам нашим истинную Силу!

   Кипит работа, строится город, возвышается он над землёй. Держит в руках своих Феникс и торговлю, и закон. Горят костры, греются братья и сёстры, диву даются соседи: всё у них ладится да спорится. Возводятся дворцы белокаменные, избы бревенчатые, Храмы да склады.

   Поёт песни ветер, восхваляет мудрость жителей. Рождаются на небе всё новые звёзды, качает ночь колыбели. Даже солнце бросает свои заботы и смотрит на своих детей.

   Да не долго счастье длится. Умирает в родах сестра младшая, Саламандра, погибает на войне муж её. Цепляется женщина за жизнь, царапает пальцами воздух, да не удержаться бедной. Шепчет она в последний миг: «Город назови Аракной, как нашу родину!».

   Горько плачет Феникс, качает на руках дитя. Разрастается город, берёт своё имя, крепко накрепко вбивает в тело, клеймит сердце.

   Растёт дитя. Растёт и мир. Плачет девочка, плачет и природа. Качает названного брата в колыбели, прядёт кудель. Кликнет отца. Придёт к ней Феникс, всё покажет, обо всём расскажет, а как раскроет крылья, да взмахнёт, тут же уходят тревоги и веет теплом.

   Выходит на берег моря, кличет мать, и та появляется. Подводит дочь к Сердцу Города, гладит тонкими пальцами его клеймо. Долго говорят они, долго шепчет Саламандра, рассказывает о своей родине. Хранят они тайну, невидимо оберегают новый дом. Взмахивает женщина одной рукой и уходят болезни, взмахнёт другой и спасает моряков от гибели в самом сердце шторма.

   И существуют они в едином миге, и дышат через раз, крепко сцепляя объятья.

Глава третья. Путеводная нить.

   Город спал. С характерным шуршанием перекатывалась галька, движимая волнами, из последних сил светила убывающая луна, а чайки покачивались на водной глади, убаюканные спокойствием и тишиной. Ни в одном окне не горели свечи, люди отдыхали, утомившись от работы и невзгод.

   Шорох шагов раздался неожиданно и до неприличия громко, нарушая тишину, заставляя мужчин пригнуться. Сейчас им совершенно не нужно было внимание со стороны стражи. Один из них медленно выпрямился и огляделся. Корабли с любопытством смотрели на него, то прижимая плавники к гладкому телу, то отводя в стороны. В глазах, полных усталости и смирения, было невозможно прочесть и доли мысли, но этого и не требовалось, все и без того прекрасно понимали, что совершают преступление.

- Гриз, налево. Этанир, направо. Олвен... Со мной.

   Даже сторонний наблюдатель смог бы без единой ошибки понять, что этот человек привык командовать, а не подчиняться приказам.

   Галька являла собой не лучшее прикрытие. Шумела, привлекала ненужное внимание всех судов, стоявших рядом с пирсом. Вот только у пришельцев была лишь одна цель.

   Они встретились глазами и замерли в ожидании чуда. Что должно было произойти? Небо не разверзлось, молнии не ослепили, а гром не пошатнул двери трёх миров. Мужчина лишь на мгновение подался вперёд и тихо вскрикнул. В его жилах заструилась лава, прожигающая во внутренностях дыры.

- Это она! Забираемся.

   Команда молча последовала за своим предводителем.

- Как же я скучал...

   Огрубевшие от работы пальцы заскользили по мачте. В каждом движении было столько нежности, что спутники учтиво отвернулись, не желая мешать. Доски приветственно заскрипели и откуда-то снизу раздалось тихое пение.

- Пусть она замолчит! - до этого молчавший Этанир рухнул на колени, до крови закусывая губу и царапин палубу скрюченными от боли пальцами. - Пусть перестанет петь!

   Корабль содрогнулся.

- Это начало конца, - прошептал Гриз и тоже упал.

   Олвен продержался чуть дольше, но и он не смог устоять. Из приоткрытых ртов заструилась кровь. Она тут же впитывалась в доски, словно те были сделаны из огромных губок и буквально всасывали в себя жидкость. В глазах трёх мужчин отразилось недоверие и отчаяние. Попытки встать не увенчались успехом, лишь вызвали жуткий приступ кашля, выворачивающий наружу. Тела ломало и выкручивало, заставляя изгибаться под немыслимыми углами. Из глазниц вытекло то, что раньше было глазами, вместо пальцев осталась быстро исчезающая кашица, состоящая из крови и перемолотых костей. Жертвы расправы даже не кричали. Их лёгкие кусками разлетелись в стороны, выдираемые из грудных клеток неведомой силой. Спустя несколько долгих минут всё закончилось. Капитан оторвался от мачты и пнул носком ботинка оставшийся череп.

- А сейчас, когда ты насытилась, мы найдём постоянную команду.

Раз, два, три, победы в море не жди.

Четыре, пять, шесть, кархэт может съесть.

Семь, восемь, девять, прахом над волнами развеять.