Двумирье. Теряя свободу

Глава четвёртая. Знакомый незнакомец.

Легенда четвертая.

«Море Слёз».

   Много веков назад, когда мир ещё распадался на части, а могущественный Хаос правил твёрдой рукой, родилась у него прекрасноликая и темноволосая дочь. Громко закричала она, вдыхая раскалённый воздух и вспыхнула на кончиках пальцев истинная темнота.

   Пришли Боги посмотреть на новую Богиню, маленькую, розовощёкую. Каждый дарил ей подарки, а Алноа, крепко держа за руку брата своего Океана, вплела в уже густые волосы именинницы семь цветков, широко раскрывших свои алые бутоны.

- И пусть её жизнь будет долгой, полной счастья и любви. Пусть каждый знает, эта девочка под моей защитой, под моим покровительством, - сказала Алноа, прижимая малышку к груди.

   Играла маленькая Ночь с Хаосом, разрывала в клочья мир, так стремящийся к единому целому, и долго смеялась, раскладывая клочья в одном ей понятном узоре. Склонялся отец, внимательно разглядывал творение и приносил дочери всё новые и новые частицы, вырванные из других мест.

   Часто приходила к своей маленькой подружке красавица Алноа, приносила из глубин своей родины прекрасные ракушки. Морских звёзд, ежей, топорщащих тонкие иголки в стороны.

- Каждое существо в этом мире подвластно нашему желанию, вот и взгляни, как они прекрасны, когда находятся в наших руках.

   А потом всё изменилось. Ослаб Великий Хаос, очень уж долго черпал он силы из самого себя и стал мир собираться по мельчайшим частичкам. Медленно, но упорно, приходил он в равновесие, две чаши весов искали точку опоры.

- Ничто никогда не бывает без равновесия, - говорил Хаос дочери. – Как бы мы долго не владели силой, она всегда будет искать выход. Одному всегда противодействует другое. Две стороны, разные, но столь похожие. Знай, моя милая, где-то далеко, много лет спустя, родится и твоя сестра, изменяющая всё.

   Приоткрыла Ночь огромное окно, выглянула наружу и горько заплакала. Менялось всё сущее, скоро не останется ничего знакомого. Страшно и подумать, куда качнётся чаша весов, куда шагнёт мир на этот раз. И падают капли слёз прямо в пустоту, медленно разбиваясь в мелкий-мелкий хрусталь.

   Долго грустила красавица Ночь, долго плакала. Пока не обнял её Великий Хаос, не укачал в своих руках, словно маленькую девочку. Вывел её из тёмного замка и предстало пред ними огромное море, раскинувшее свои владения столь далеко, как только могло.

   Засмеялась девушка и страшными звуками озарился мир. Искры вспыхнули на её пальцах.

- Да будет то море моей отдушиной. Да будет оно называться Морем слёз.

Глава четвёртая. Знакомый незнакомец.

   Мирослава громко застонала от усталости и буквально рухнула на землю, растирая бесчувственные ноги. Стемнело, на небе загорались первые звёзды. Мужчины разбрелись вокруг, собирая хворост и разводя костёр.

   Они шли уже неделю, останавливаясь лишь на ночь и иногда днём, ожидая возвращения Кира из встреченных деревушек, в которых можно было найти пропитание. «Мы слишком близко к знакомым местам, - говорил Дарэн. – Отойдём подальше, тогда и будем заходить вместе, а пока лучше перестраховаться, - поглядывал на Мирославу и усмехался. – Добудем тебе новых платьев, гребень».

   В первые два дня быстрого темпа юная Жрица ощущала непривычную усталость и лёгкое головокружение. Раны на её спине так и не открылись, окончательно зажив. Мастерству Верховной Жрицы, умеющей лечить также хорошо, как и калечить, можно было только позавидовать и забыть, как страшный сон, наконец-то закончившийся. Мирослава старательно перебиралась через упавшие коряги, с благодарностью принимая помощь внимательного Кира, а идя по относительно ровной поверхности изумлённо оглядывалась вокруг, изучая местность.

   Девушке, до тринадцати лет живущей в маленькой деревушке, а после запертой на территории Храма, было любопытно всё. Лес щедро делился своими тайнами. Тот тут, то там пробегали невиданные доколе существа, пробуждённые шагами и тяжёлым дыханием путников.

   На третий день они впервые в жизни увидели лэшав – страшное чудовище из легенд, изображённое излишне впечатлительным художником. Животное неторопливо подошло к спутникам. Озадаченное, полное любопытства, оно шумно втянуло воздух. Лапы, покрытые красной свалявшейся шерстью, заскребли по земле, царапая её когтями, а глаза, налитые кровью, моргнули. Мира замерла, удерживая руку Кира в тщетной попытке усмирить страх. Тот лишь улыбнулся.

   В тот момент минуты растянулись на часы. Задержав дыхание, можно было услышать стук сердец, грозящих вырваться наружу. Наконец лэшав мотнул головой. Из всех его глаз открытыми остались лишь те, которые располагались на морде, остальные закрылись, прячась в густой шерсти. Существо постояло ещё немного и двинулось дальше, больше не обращая внимания на испуганных людей.

   Длинный хвост волочился по траве, собирая на себя колючки и ветки. «Ушёл?» – спросила девушка дрожащим голосом, боясь оглянуться, на что Кир рассмеялся. «Всё, выдыхай, мы ему не нужны!» - он аккуратно отцепил руку Мирославы от своей.

   Все видели, как она испугалась, да и сама Жрица не скрывала этого. Легенды, хранящиеся в сгоревшем Храме, повествовали о страшных вещах. Знание такого не позволяло встречать любую опасность с распростёртыми объятьями и громким смехом. У лэшава был свирепый нрав, путники лишь чудом ускользнули от собственной смерти.

   В тот же день они наткнулись на бурную реку, с грохотом несущую свои воды вдаль. Берег был сплошь усеян огромными кустами арлоса с уже созревшими сочными плодами. Тогда-то Кир и пожалел, что на вопрос одной из женщин в деревне: «Может быть вам нужна корзина?» - ответил отрицательно.