Дядя Кока

Глава 10

Обстоятельства оказались сильнее Коли. Музыку он вынужден был бросить, не в силах бороться с трудностями в одиночку. Гитара теперь валялась в том же углу, что и портфель с учебниками. А в ожесточившемся сердце мальчика росла и крепла, распуская черные бутоны, ненависть и злоба. Он ненавидел школу за унылые, неинтересные уроки и необходимость присутствовать на них. Ненавидел маму, за то, что ее интересовал только физический аспект его жизни. Он не понимал и не принимал ее мышинную возню в сиюминутных, ничего не значащих делишках, и абсолютную незаинтересованность мыслями, чаяниями собственного чада. По ее мнению, он должен был быть сытым и одетым, на этом ее материнская миссия заканчивалась. Ненавидел двор со всеми его обитателями, злобных, окрысившихся старух, сакральными идолами сидящих на лавочках у подъездов жилых домов, окружающих их общежитие. Всех, от мала до велика, проживающих в этом рассаднике преступности, они обливали щедрой порцией подозрительности и презрения. Коля ненавидел соседей за тонкой, практически фанерной стенкой, систематически устраивавших пьяные оргии. Ненавидел грязные, замусоренные коридоры общежития, женские визги и нецензурную брань во время баталий, часто устраиваемых  хозяйками на общих кухнях. Ненавидел своих мучителей во главе с Кириллом. Вот так, в одно прекрасное утро, мальчик Коля проснулся, окинул детским взглядом унылую, обшарпанную каморку и жестко возненавидел весь окружающий мир, и в первую очередь свою юную и абсолютно никчемную жизнь.

И только воспоминания о старшем брате служили неким утешением и давали надежду на то, что не все в этом мире так безнадежно. Но и этой тонкой нити суждено было оборваться. Они с мамой ездили в колонию всего два раза. Этих скупых посещений было достаточно, чтобы заметить, как изменился брат. Теперь глаза юноши источали холодную, стальную злобу. Не потеплел его взгляд даже тогда, когда он увидел лица родных. С серым безразличием, не выражая никаких эмоций по поводу встречи, он сидел напротив, словно, совершенно чужой человек. Мама, что-то тихо мямлила о переменах в их жизни, о том что ждет сына и планирует устроить его к себе на завод. Юноша, казалось не слушал ее, глядя куда-то мимо. Через пять минут, им уже не о чем было говорить. Васю явно начинало тяготить присутствие родных. А Коле так нужна была эта встреча. Он все пытался поймать взгляд старшего брата, рассказать о том, каким кошмаром обернулась его жизнь, и как он ждет возвращения Васи, чтобы вместе наказать всех тех, кто обижал и продолжает обижать мальчика по сей день. А потом уехать с ним далеко-далеко, подальше от неустроенности, от безысходности, от безразличия взрослых, от жестокой, неприкрытой, суровой правды жизни, окружающей его последнее время.  Но встретившись глазами со старшим братом, Коля вздрогнул, больно уколовшись, и с отчаянием понял, что Васи больше нет. Он пропал, сгинул в длинных, решетчатых коридорах колонии, в переполненных заключенными камерах, в серой, как их роба, арестансткой жизни, выстроенной строго по режиму, от звонка до звонка.

Стояла середина апреля. Коле только стукнуло тринадцать. Он возвращался со школы, когда в дверях общежития его внимание привлеко объявление. Свеженаклееное, напечатанное на дешевой, желтоватой бумаге, оно вещало о наборе в секцию смешанных единоборств. Судя по адресу, это место находилось где-то недалеко. Мальчик стоял, покусывая губы, уставившись невидящим взглядом на бумажку, трепетавшую плохо заклеенными уголками на холодном, апрельском ветру. После неудачи с самовоплощением в музыке, он остерегался пробовать что-то еще, а так как посоветоваться было не с кем, он замкнулся в себе, ожидая, как минимум совершенолетия, чтобы покинуть это постылое место, и забыть вместе с его обитателями.

Но приглашение в спортивную секцию, и не просто в спортивную секцию, а туда, где его научат драться, открывало  перед Колей совершенно другие перспективы. Он давно уже имел в голове «черный» список тех, кому жаждал отомстить. Сполна и за все. Список этот был живым, активным. Он периодически пополнялся новыми членами. Более того, изо дня в день, в зависимости от того, как менялась ситуация, менялась и очередность его членов. Кто-то, негативные воспоминания о котором затирались в памяти, отодвигался в конец, освобождая место тем, кто по мнению Коли, был к нему несправедлив и груб, впечатления о которых были еще свежи и мучительны.

Стоит ли говорить о том, что «белого» списка у мальчика не было по определению, так, как «по – белому», с пониманием, сочувствием и добротой, к нему не относился никто. Коля оглянулся по сторонам и аккуратно сорвал объявление, засунул его в карман куртки.

Касумов Сослан Мурадович, невысокий, плечистый брюнет сорока двух лет от роду, начал заниматься тренерством лишь недавно. Сам в прошлом борец, победитель многих чемпионатов, он не хотел заниматься ничем, кроме любимого спорта. Откровенно говоря, Сослан и не представлял себя в ином качестве. Тренерство – единственное, что ожидало бывших спортсменов, решивших навсегда остаться в спорте, другой альтернативы заниматься любимым делом у них и не было. Администрация города выделила из нежилого фонда подвальное помещение площадью девятьсот квадратных метров на организацию спортивной школы. Планировалось открытие многих секций: бокс, карате, самбо, тяжелая атлетика. Не забыли и про девочек, их ждали секции художественной и спортивной гимнастики.

Положение дел нигде не афишировалось, но ситуация с бурно растущей детской преступностью в городе, берущей свое начало именно в том районе, где проживали Коля с мамой, уже принимала угрожающие размеры. Это была вынужденная мера со стороны администрации, таким образом отцы города пытались решить проблему свободного времени детишек, взяв под контроль их бурлящую гормонами агрессию и такое естественное желание самореализации.

 Помещения были спешно отремонтированы за счет городского бюджета, из того же кармана было закуплено все необходимое оборудование, снаряды и школа начала набор юных дарований. Сослан, и еще несколько человек с профессиональным спортивным прошлым нашли свое место в преподавательсвой сфере, в рамках того, что умели делать лучше всего.