Дядя шеф, ты наш папулик?

Глава 4

Лия

Взбиваю яйца с сахаром и представляю на их месте лицо Александра.

Девочки только о нем и говорят. То он так, то он вот так, то он не так.

Проклинаю себя в который раз за то, что согласилась на авантюру. Мои дочери вчера из машины Солнцева вылезать не хотели и даже поцеловали его в щечку, когда он высаживал их из салона.

Какой же он противный!

Сил моих нет!

Купил моих детей!

Но на меня ему денег и сил не хватит! Я не сдамся!

Это мои дети! Это я с ними ночами не спала! Это я их зубики все на себя принимала. Это я была рядом, когда они ревели без остановки! Это я была с ними в моменты болезней! Это я их лечила и сил своих не жалела!

А теперь они выбирают его! Они ждут его!

— Ты чего плачешь? — спрашивает Ольга Степановна, подойдя ко мне.

— Плачу? — касаюсь сгибом руки лица и понимаю, что оно все мокрое. — Да так. Что-то случилось у нас?

— Глядя на твое лицо, понимаю, что будет потоп скоро, — шутит директор, но, встретившись с моим выражением лица, убирает улыбку. — Ты не могла бы выйти?

— Мне работать нужно! — заявляю ей, потому что знаю, кто решил со мной встретиться.

Он что, подойди сам не может? Корона мешает?

— Пожалуйста, — просит она, натянув вежливую улыбку. — С тобой поговорить хотят.

— Скажите Александру, что может зайти и говорить со мной здесь, — говорю ей, тяжело вздохнув. — Я не могу отвлекаться от работы по его первому зову.

— Это не Александр, — многозначительно тянет. — Рита, можешь присмотреть за работой Лии? Ей нужно на десять минут отойти.

— Ага, — кивает второй кондитер.

Снимаю с себя фартук, перчатки и колпак. Тяну время, чтобы щеки пришли в норму и я не вышла зареванной.

Но на это требуется больше времени, поэтому в зал выхожу не совсем спокойной.

— Тебе нужно вон к той женщине, — указывает на русоволосую посетительницу пекарни. Она поворачивает голову в сторону, и я узнаю ее.

— Это же Адель, — шепчу Ольге Степановне. — Адель Солнцева.

— Знаешь ее?

— Я все ее книги читала в декрете, — признаюсь и иду к женщине. — Добрый день! Мне сказали, что вы хотели со мной поговорить.

— Присаживайся, — указывает на стул напротив. Бросаю взгляд на директора, и она кивает. — Меня Адель зовут, — тем временем представляется она. — Я мама Александра Солнцева.

— Я знаю, — киваю.

Я ее книги начала читать, потому что пыталась понять, что за женщина такого циника воспитала. Но все больше в ее творчество уходила и в итоге поняла, что не она виновата.

— Тогда это будет даже проще, — дарит мне скромную улыбку. — Твои дочери вчера гуляли с моим сыном.

— И я вместе с ними, — добавляю, а то ее слова звучат немного криво и двусмысленно.

— Я знаю, — бросает, хохотнув, когда до нее доходит смысл сказанных ею слов. — Понимаешь ли, Лия…

— Вы не хотите, чтобы я общалась с вашим сыном? — быстро догадываюсь. Знала бы она, что наши желания совпадают. — Я не того круга и так далее?

— Ой, Лия, я не из таких, — качает головой. — Я сама была обычной девочкой, и моим лучшим другом был отец Саши. Я была из бедных, а он из богатых. Так что я не сужу людей по финансам.

— Извините тогда, — чувствую вину. — Привыкла отвечать нападками, когда не знаю, чего от людей ожидать.

— Прощаю, — кивает головой и продолжает немного мягче. — И ценю это. Это твоя уникальность. Так, Лия, мой сын редко с кем заводить отношения. Даже дружеские. Он не доверяет людям, но, кажется, тебе и твоим девочкам удалось его растормошить. Немного превратить в нормального человека.

— Просите не разбивать ему сердце?

— Это весьма странная просьба, — игнорирует она мой вопрос и говорит дальше. — Я понимаю. Но я пытаюсь бороться с тем, что Саша постоянно закрывается от всех. Даже от меня и своего отца. И, кажется, я нашла небольшую трещину в его обороне. Вы с девочками не хотите прийти сегодня к нам на ужин? Или на десерт?

— Зачем? — недоумеваю.

— Я хорошо знаю Сашу, — выкручивает пальцы и словно бы боится взглянуть мне в глаза. — Я хочу посмотреть на него, когда он общается с твоими дочерьми. Когда он вчера говорил о них, то был счастлив и светился. Я хочу увидеть это вживую. Я хочу пробить его оборону и заставить судить о людях немного иначе, чем сейчас.

— Нет, Адель, извините, — мотаю головой. — Мои дети не игрушки и не объекты эксперимента. Они живые, и я не хочу, чтобы мои девочки привыкли к вашему сыну. А потом страдали, когда он оставит их.

— Я думаю, что он их не оставит, Лия, — произносит она то, о чем я даже подумать боюсь. — Мы обе матери и хотим счастья своим детям. Саша уже привязался к вашим детям, а они к нему. Если мы хотим получить обратно эмоционально здоровых людей — нам придется работать сообща. Мы, как матери, обязаны помочь тому, что будет происходить дальше.