Дядя Вернон

Глава 3. Троллья этика

Места в вагоне скоростного ICE были очень комфортными — пара мягких диванов с багажным отделением под ними, откидной столик между ними же. И офигенные виды, проплывающие за окном. Ну представьте себе: за окном чисто пасторальная картинка с сувенирной открытки — голландские домики на зеленых холмиках, утопающие по самые крыши в зелени, с коровками и овечками по лугам… полтора часа спустя за окном всё тот же милый зеленый хоббичий городок, а потом — бах, ну всего-то на секунду глаза отвел, а в окне — горы. И никакой холмистой долины, только горы, ущелья, бездонные пропасти, бесконечные ледники, и водопады, водопады… и мосты. Пожалуй, самая главная достопримечательность австрийских горных железных дорог — это мосты. Бесчисленное множество самых разных мостов, причем в самых неожиданных местах. У Гарри сердце обрывалось, когда поезд, деловито пыхтя, тащил вагоны почти вертикально вверх, в гору, змейкой полз по мостовому серпантину и радостно чухал над жуткой пропастью, дно которой скрывалось в тумане… А один раз поезд, казалось, пустился вплавь, пересекая огроменное озеро-море по низкому мосту. В общем, незабываемое путешествие, и Гарри не раз задавался вопросом: это ж сколько храбрости надо иметь машинисту, чтобы вести поезда по этакому маршруту?

Зальцбург, Солёный город, показался через час пути. Сначала это была голубая дымка на горизонте, Гарри уже видел многочисленные городки и посёлки, окруженные горами. Но Зальцбург ошеломил Гарри, он тянулся во все стороны, обнимая и окружая горы. Вот вдали проплыл Альтштадт, Старый город, наползающий на склоны Капуциненберга, чуть дальше показалась-наплыла снежная вершина Гроссглокнера, и так же неспешно уплыла в голубой туман. А Зальцбург, казалось, был со всех сторон, он бесконечной скатертью расстилался меж гор и долин, воистину — сказочный город в сказочной стране!

Приехали, наконец-то приехали! На стоянке перед вокзалом дядю Вернона дожидался грузовик, Гарри малость удивился: сколько он себя помнил, Дурсли пользовались семейным фордом, типичной городской машиной, но спрашивать ничего не стал, а молча забрался в салон. Дядя с кряхтением втиснулся за руль, вставил ключ зажигания и повернул. Под капотом зарычал мощный мотор, железный монстр выплюнул ком сизого дыма из трубы, встряхнулся и, порыкивая, выехал со стоянки. Гарри прилип носом к стеклу, жадно разглядывая дома, неширокие улицы, современные витрины магазинов, а сверху, вот странность, вывески и указатели из средневековья, старинные котлы, ножницы, сапоги… Чудеса, да и только!

Дядя мерно крутил баранку и вполголоса рассказывал-комментировал проплывающие мимо интересные объекты. Вот Хохензальцбург, самый большой замок в Европе, вот Гетрайдегассе, цеховая улица, соединяющая прошлое и настоящее. А во-о-он там бывший епископский город, он прекрасен в любое время года. И наконец:

— Гляди, вот сейчас проедем Блицгертнергассе, и вот он, наш дом.

Гарри с интересом посмотрел на туманную аллею, заросшую странными корявыми и отчего-то голыми деревьями. И не удержался от любопытства:

— А что такое Блиц… гертер… как там?

— Блицгертнергассе переводится как «Улица сада молний». Видишь те деревья, дохлые?

— Вижу, — Гарри зябко поежился. Дядя фыркнул в усы.

— В прошлом тут не хило молнии гуляли, да и сейчас могут шандарахнуть, достается ещё деревьям. Уж не знаю, с чего эти молнии решили, что для них тут громоотводы стоят, но лучше в дерево, чем в корову или машину.

Ещё полчаса езды сквозь живой лес, потом вдоль стен оград, и, наконец, автомобиль свернул в ворота. Вот и дом. Гарри с трепетом уставился на старинный серый особняк, двухэтажный, весь заросший плющом и вьюнком, с эркером над входом и мансардой вдоль всего дома, понизу тянется широкая терраса-веранда. Машина въехала во двор и остановилась, сыто уркнув двигателем, как переевший тигр. Гарри передернулся, пытаясь отогнать эти странные ассоциации грузовика с хищником.

В просторном светлом холле их встретила Петунья, к Гарри она не кинулась с объятиями, только нервно кивнула в знак приветствия и отрывисто приказала идти наверх. Покорно поправив на плече рюкзак, Гарри пошел к лестнице, тётя бросила вслед, что его комната находится в конце коридора справа от окна.

Хмыкнув на такое более чем прохладное отношение, Гарри поднялся на второй этаж и потопал по неширокому, но длинному коридору, две двери с обеих сторон озадачили — а чего так длинно-то? — четыре комнаты всего, стало быть. На стенах картины и фотографии, и Гарри, проходя мимо, невольно смотрел на них, и если картины его не привлекали, насмотрелся он на них в свое время в Хогвартсе, то фотографии в рамках заинтересовали. Себя на них он не нашел, конечно, зато семейка Дурслей была в полном составе, даже тётушка Мардж наличествовала со своим неизменным бульдогом.

Окно, дверь справа. Ладно, не чулан под лестницей. Потянув дверь на себя, Гарри вошел и обалдело заморгал на пороге — огромная, угловая, с двумя окнами и дверью сбоку от входа, справа. В углу, меж окон — стол со стулом, два разных шкафа и кровать у стены. За белой дверью обнаружилась полноценная ванная, чем объяснилась загадочная длина коридоров. Не комната, а целые царские покои с собственной ванной! По лицу Гарри против воли расплылась широкая радостная улыбка. Пройдя к кровати, скинул рюкзак и снова осмотрелся, отметив, что шкафы здесь для вещей с мелочью и для одежды — на гардеробном висело зеркало.

В дверь кто-то торопливо стукнулся, и, не спрашивая, не дожидаясь разрешения, в комнату заглянул Дадли. Вот он-то с объятиями не стал задерживаться — подлетел и сгреб Гарри в охапку, сдавив до хруста в ребрах. Ну точно дементоры подменили!

— Да-а-ад… а-а-атпусти… за-ду-ши-и-и-хххр… — еле-еле прохрипел Гарри.

— Дурак! — сипло сказал Дадли. И отпустил. Гарри тут же начал потирать бока, взглядом спрашивая: «это что сейчас такое было?» Дадли хрюкнул и развел руками, мол, а сам ты как думаешь? Ясно. Соскучился братец. Вздохнув, Гарри сам полез обниматься, ла-а-адно, к черту прошлое, живем здесь и сейчас.