Дядя Вернон

Глава 5. Союзники

Но прежде чем собираться в Австралию, Вернон занялся более насущными делами: перво-наперво справил паспорта горе-деткам, всё чин по чину и закону. Потому что даже магглорожденная Гермиона очень сильно отстала от жизни, можно сказать, Хогвартс основательно отупил её, да так, что по уровню интеллекта она теперь могла сравниться разве только с древней бабкой из глухой сибирской деревни на пять дворов без радиостанции.

Те месяцы, которые она проводила на каникулах с родителями, ума и знаний ей не прибавили, потому что мама с папой оберегали дочу от внешних проблем. И виза на горнолыжный курорт во Франции для Гермионы появлялась как-то сама собой, как те крылышки цыплят-бройлеров из холодильника для китайских деток, искренне полагавших, что у курицы четыре ноги…

К тому же, начиная курса с четвертого, Гермиона вообще перестала проводить каникулы с родителями, уезжая в гости к Уизли в «Нору» или на площадь Гриммо к Сириусу Блэку. Ну, а к ним, понятное дело, попадаешь простенько и со вкусом — через камины и портключами, никаких документов-паспортов не надо.

Поэтому, имея сильные такие сомнения насчет того, что Грейнджеры-Уилкинсы вообще в Австралии, Вернон решил пошарить по своим каналам, потому что кто в Австралии разрешит спуститься с трапа самолета личностям, у которых ни паспортов, ни прочих документов? У британцев упрощенная процедура при въезде в Австралию, но всё равно, хоть какие-то бумажки у них с собой должны быть. А дипломы стоматологов? Одно дело приехать туристом, совсем другое — с целью осесть надолго, если не насовсем, для чего нужно разрешение на работу. Если они хотят работать, как и раньше, стоматологами, то надо же подтвердить свою квалификацию — нужен диплом. Которого нет. Обычно таких «туристов» выпинывают обратно с первым же самолетом, даже из здания аэропорта не дадут выйти.

Осторожненько пошуршав там-сям и подергав нескольких знакомых полицейских начальников за нервы-ниточки, Вернон узнал следующее: Грейнджеры Англию не покидали, равно как и Уилкинсы, которых попросту не существовало. Грейнджеры, увы, были помещены в больницу на принудительное лечение, так как их сотрудники-коллеги стоматологи заметили их некоторую неадекватность… Перво-наперво, Джон Грейнджер начал обращаться к жене как к Монике, а та, в свою очередь, принялась называть мужа каким-то Венделлом. А ведь все вокруг — персонал и пол-Лондона — знали, что их зовут Джон и Джина. Сначала это сочли чудачеством, но потом кто-то спросил у них о дочке, мол, что-то Гермиону давно не видно, Джонатан и Джорджина страшно удивились и на полном серьезе заявили, что никакой дочери у них нет и не было. Обеспокоенные коллеги, среди которых были акушер, лично принимавший роды у Джины и державший в руках орущую малявку Гермиону; дантист, проводящий коррекцию правильного прикуса у той же мелкой Гермионы; а также крестные, которые сами знаете кем приходились Гермионе, переглянулись и забили во все колокола.

Доблестные полисмены начали расследование: опросили всех соседей, те постепенно, потихоньку-полегоньку припомнили, что искомая девочка с одиннадцати лет начала уезжать в какой-то закрытый пансион, дома показывалась только на каникулах, а вот потом… ну да, пару лет её действительно что-то не видно стало. Дом опечатали, перекопали сад в поисках неучтенных трупов. Спятивших Грейнджеров сперва арестовали, потом, после досмотров толп психиатров и психологов, признали недееспособными и отправили в Бедлам. Ну, а куда ещё-то? Если они упорно отрицают наличие ребёнка, называют себя Уилкинсами и при этом помнят всех коллег по именам. Даже акушера, который, по их мнению, никакого ребёнка у них не принимал. Вот и как это понимать? Правильно, бедняги просто сошли с ума от пропажи дочери. Гермиону объявили в розыск, разместив её фото во всех газетах и показав на всех телеканалах.

Ну, у Гермионы как-то не было возможности посмотреть телевизор весь девяносто седьмой год: скитания по лесам этому как-то не способствуют, газет Гермиона тоже не читала, не имела такой дурной привычки. Также и радио послушать негде и некогда было. Надо было видеть её отупевшее личико, когда Вернон плюхнул перед ней толщенную папку полицейских сводок, вырезок из газет и медицинских справок. Вот твои родители, дальше сама разгребай, дура…

Прочитав копии полицейских протоколов, сухие и заковыристые медицинские термины типа прогрессирующая шизофрения, обширная амнезия, навязчивая идея фикс поехать в Австралию, и полюбовавшись на фото папы-мамы в смирительных рубашках, спеленутых аки мумии и обдолбанных транквилизаторами, Гермиона залилась слезами.

Послушав её вой, Вернон спросил у Гарри:

— Нам в Англию уже можно вернуться? Как там сейчас с вашими чокнутыми психами дело обстоит?

— Не тронут, — скрипнул зубами Гарри. — В противном случае натравлю кое-кого. Я им просто раскрою Статут — пора магглам узнать, что все эти катастрофы и взрывы газа на самом деле нападения колдунов. А для магглорожденных есть отмашка. Вот выписка из моего учебника… — Гарри покопался в памяти и выдал: — «В тысяча девятьсот восьмом году папа Пий Х переименовал Святую Инквизицию в Священную Конгрегацию Священной Канцелярии. Священная Канцелярия просуществовала до тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, когда папа Павел VI переименовал Священную Канцелярию в Священную конгрегацию доктрины веры, существующую и поныне». Я понимаю, что моя угроза натравить инквизицию вообще-то бессмысленна, но в Священную конгрегацию в принципе настучать можно. Если знать, куда и кому.

Гарри оглядел припухших и притихших родственников и друзей и поднажал:

— Вы полагаете, волшебники в курсе всех тонкостей, касающихся инквизиции и церкви? Вы слишком хорошо о магах думаете. Они в свой Статут вцепились, как голодные псы в кусок мяса, видимо, их здорово «ушибло» тогда, в семнадцатом веке, и ничего о маггловском мире принципиально знать не хотят. С подачи бородатого мудозвона маги ещё могут воспринять какие-то маггловские праздники с религиозным подтекстом, типа Рождества, и то потому, что волшебства там больше, чем собственно религии. А уж различать инквизицию и Конгрегацию, я уж не говорю о том, что англичане не католики и к Святому престолу не имеют никакого отношения… магглы-то и то не всегда различают, а маги и подавно. Поверьте, имя Торквемады у них ещё свежо в памяти, и стоит мне только намекнуть на священный костерок, очищающий такой, так они ещё глубже в подпол зароются, если вообще из страны не сбегут, подальше, туда, где к магии относятся куда лояльнее.