Дятлов Посох - Книга 1

Дятел ворону глаз не выклюет

Голубое небо подпирали макушки могучих елей, облаченные в сверкающий на солнце иней. Воздух был таким свежим, что его хотелось не вдыхать, а пить. Пробираясь в глубь леса, по глубоким рыхлым сугробам, размеренными и широкими шагами шел одинокий путник в распахнутом тулупе. Он опирался на слегу из длинной тесанной осины и придерживал лямку, перекинутого через плечо рюкзака. Чтобы не завязнуть в снегу ему приходилось высоко поднимать ноги, обутые в снегоступы из ивовых прутьев. Они его выручали и справлялись со своей задачей весьма успешно, но будь он на лыжах, продвижение оказалось бы куда быстрей, и он бы смог сэкономить больше сил и времени. Что касается сил, то их у него было в избытке. А вот, времени… Времени у него оставалось мало. Через пару часов солнце пойдет к закату и тогда через лес ему придется пробираться в сумерках.

Утешало одно, - что пункт назначения, к которому он был намерен добраться засветло, по его прикидкам должен находиться где-то неподалеку. Вот дойдет, - а там уже можно будет и расслабиться, попариться в баньке, как следует подкрепиться и отдохнуть с дороги.

Он подошел к неглубокой ложбине между двумя пригорками и ненадолго остановился, чтобы свериться с ориентирами и определить свое положение на местности. Да…, давненько он здесь не бывал. Не хватало еще заплутать в трех соснах.

Ну…, на счет трех сосен, — это он пошутил. Так как их на пригорке было не три, а две. Вон они две близняшки сестрицы из одного корня устремили к солнышку свои буйные головушки. Он пригляделся и опознал на стволе одной из них знакомую метку, встал под нужным углом и увидел просвет среди дремучего частокола, который указывал, куда нужно было идти, - что означало, что конец пути уже близок.

Человек стянул с руки взмокшую изнутри рукавицу, зачерпнул пятерней горсть спрессованного девственного снега, и выдыхая клубы горячего пара, закинул ее в рот. Плотный ком захрустел на зубах, человек перевел дыхание и на миг смежил веки, всем телом потягиваясь в приятной истоме, и почувствовал, как по разгоряченной гортани, потекли ручейки приятной прохладной влаги.

Сверху хрустнула ветка и на шапку шлепнулось что-то мягкое, а потом ледяная изморось ссыпалась ему за воротник. Он, прикрылся ладонью от ослепительных солнечных лучей, запрокинул голову и посмотрел наверх - там резвились две белки. Они не обращали на него внимания. Прятались друг от друга в густых ветвях и играли друг с дружкой в догонялки.

— Вот озорницы, - усмехнулся он, наблюдая за ними. Снял с головы шапку и отряхнул от снега.

- И не говори, этим бы только озоровать… - услышал он чей-то гортанный голос неподалеку. – Цельный день по деревьям мечутся, - туда-сюда…, туда-сюда… У меня от них скоро уже голова закружится. И неймется же им, рыжим бесенятам.

Человек осмотрелся вокруг, но рядом с собой никого не заметил. Ему было известно, что в этом лесу обитают и кикиморы, и лешие, но это его не напугало – он был человек бывалый. А по сему был уверен, что никто из них ему они не навредит, потому что таких, как он, они не трогают. Таких, как он, они чуют за версту и сами обходят их седьмой дорогой. Понимают, что с такими только свяжись, - потом себе же дороже выйдет.

- А ты, кто? – поинтересовался путник у невидимого собеседника. – Коль не боишься, то хоть покажись.

- А чего мне тебя бояться, - ответил с усмешкой тот. – Эка невидаль. Да ты не крути башкой-то, посмотри наверх…, да разуй глаза. Вот он я. Да не там…, бери левее…

- Тьфу-ты… вот ты где, - произнес путник. - Теперь вижу.

На согнувшейся под его тяжестью, макушке молодой ели, восседал большой старый ворон. Его черные перья блестели на солнце как растопленная смола, переливались в лучах заката и отливали синевой.

- Прости, дружище, что не сразу тебя приметил, - обратился к нему человек, приветливо улыбаясь.

- А ты не спеши набиваться ко мне в друзья, - степенно важничая, в ответ ему молвил ворон. – Ишь какой прыткий выискался. Много тут вас таких разных ходит, - да только не все потом возвращаются назад. Если с каждым якшаться, не слишком ли много чести?..

- Ты чего такой хмурый и неприветливый. Или я чем-то тебя обидел?..

— Вот чудак человек. Да где ты видел приветливых воронов?.. Чай я тебе не собака, чтобы перед тобой хвостом вилять. А мрачный я потому, что всякий ворон вестник горя, печали и несчастий. Улавливаешь суть… понимаешь, на что я намекаю?

- Ну ты загнул, - добродушно усмехнулся путник. – Напустил тут мистического тумана и думаешь, что на меня это подействует. Нет, уважаемый, меня этим не проймешь. Горя я столько повидал на своем веку, что тебе столько и не снилось. А невзгод у меня и без тебя хватает. От них как от укусов комаров и мошек - никто не застрахован. А что касается печали…, - то я тебе не красна девица, чтобы печалиться и заливаться горькими слезами. Вот и тебя, если хочешь, могу развеселить.

— Вот еще… - проворчал старый ворон и нахохлился важно пуще прежнего. – Я тебе, что сорока. Это им подавай разные развлечения. А мы, вороны, птицы серьезные и нам нет дела до этих глупостей.

- Ну, раз так…, то тогда, конечно. Понимаю… - закивал человек, пряча улыбку в заснеженную бороду. Он напустил на себя серьезный вид, хотя в глазах продолжал искриться лукавый огонек. – Что вам проку с пустого веселья, когда есть более важные дела. Например, подумать о вечном и о том, что все в этом мире бренно… и мол, как не беги от беды, она все равно настигнет тебя везде…

- Вооот… Вот это уже отрадно слышать, - одобрительно защелкал клювом ворон. – Приятно встретить сведущего человека. Не то, что некоторые… Недавно проходили тут одни. «Смотри, братан, ни фига себе…, какая здоровая ворона, - воспроизвел он голоса непрошенных гостей, намеренно искажая интонацию. – Ба…, ты слышал, да она еще и разговаривает. Может запульнуть в нее чем-нибудь. Словим и принесем к своим. Вот они удивятся…». Срам, да и только. Никакого уважения. И откуда такие только берутся. У нас хоть и глушь, но такой дикости мы здесь не видали. Ну ничего, наша матушка их быстро образумит.